Архив рубрики: Обострения сознания

Это когда приходит Капитан Очевидность…

О кочках зрения

Ты, конечно, можешь меня убеждать и дальше. Но я и так знаю: моя точка зрения несовершенна. Против твоего желания поспорить есть один маленький аргументишко: ты ведь пришел ко мне потому, что твоя точка в определенных ситуациях не срабатывает. Наверное, и пришел, чтобы попробовать посмотреть на них с какой-нибудь еще. И неважно, с лучшей, или с худшей, главное — с другой. Только с другой точки-кочки можно увидеть свою более-менее объективно. А со своей ее видишь совсем субъективно. Она, конечно, привычная, уютная. Насиженная такая кочечка. Но ведь не сработала! Так что хочешь-не хочешь, придется хоть на время поменять ее на какую-то другую. И если уж ты пришел ко мне, то почему бы и не на мою?

Есть еще одна маленькая ремарка: давно уже зная, что моя точка зрения несовершенна, я не собираюсь ее отстаивать. А продолжу с должной регулярностью рассматривать и подправлять, переходя для этого на другие. Их много, они все интересные. Как, например, твоя. На которую я сейчас тоже перехожу. Приглашая тебя на время поменяться местами.

А когда ты все оттуда увидишь — вернешься к себе. Зная, что у тебя на каком месте. И как этим лучше пользоваться. Что можно переделать, или там выкинуть, взяв взамен новое. А что оставить — ну хотя бы потому, что его ни выкинуть, ни переделать невозможно. Мы и расстанемся ко взаимному удовольствию, когда ты поймешь — вставать на чужую точку зрения можно всегда и везде. И будешь это делать так же регулярно, с таким же интересом и пониманием, как делаю я.

Неведомый я

Каждый человек представляет собой многогранность. Грани эти порой понятны до тривиальности, а порой неожиданны, непредсказуемы и удивительны даже для самого их обладателя.

Живешь так, думая, что все о себе знаешь, а потом вдруг раз! — как черт из табакерки — вдруг выскакивает какая-нибудь мысль или действие, которое ну никак не вписывается в это самое о себе знание. Можно, конечно, заняться самоуспокоением: получилось случайно, такие были обстоятельства. Но это как раз очередная грань, которая была, есть и будет, только в тени. Можно не видеть обратную сторону луны. Но можно догадываться о ее существовании, изучать и осваивать.

Есть ли среди этих граней плохие? Вообще-то нет. Они могут быть неотмытыми и неотшлифованными. Потому что неизвестны и не используются. А все, что не используется в природе, тут же дичает, становясь горьким или вообще ядовитым. Но если эти грани повернуть к себе, вглядеться и перестать стесняться-бояться, то каждой найдется свое место и применение в жизни.

Вопрос- ну что, например, хорошего, если я узнаю, что я не мирный ангел, а злобный тролль? Что изо всех дырок пышу ненавистью к окружающим, которые для меня сплошь уроды и дебилы? Что и сам-то я ничем не лучше? Додумался до этого? Не торопись гнать это чувство прочь. Додумай и допереживай его. До такой степени, что оно уляжется на незанятое раньше место: ну да, я такой же как и окружающие — тупой, злобный, жадный, чванливый, похотливый, трусливый, ленивый, хвастливый, нечестный, неумеха, растеряха, грязнуля, зануда, врун, обманщик, предатель, хитрюга, обжора, нудный, скучный, некрасивый, бесчувственный, расчетливый, черствый, взрывной, импульсивный, навязчивый, застенчивый, отгороженный, размазня, нытик, провокатор, вор, убийца, насильник, садист, мазохист, чистоплюй, пораженец, упрямый, приспособленец, выскочка, интриган, невоспитанный, бестолочь, бесталанный, наглый, ригидный, отсталый, неженка, завистливый, сплетник, безвольный, своенравный, серый, убогий, пессимист, циник, вульгарный, нетактичный, придирчивый, невнимательный, непоследовательный, вялый, расторможенный, унылый, вспыльчивый, злорадный, высокомерный, зеленый, старый, дилетант.

Уф, кажется все. Если еще раз внимательно перечитать, то становится понятно: да, все это во мне есть. Хочу я этого или не хочу, борюсь с ним или машу рукой, оправдываю или осуждаю, прячу или выставляю напоказ. Есть и все тут. Как есть две руки, двадцать пальцев, уши, нос, глаза, рот, живот, ноги, ногти и весь набор органов, который мы скрываем под кожей, бельем и одеждой. У каждого обязательно есть свое предназначение, пусть даже мы знаем о нем приблизительно. И только попробуем как минимум не переодеваться и не мыться день-другой — все, тут же превратимся в жутко выглядящих и дурно пахнущих бомжей. А попробуем посидеть часик нога на ногу и резко встать — кроме мурашек еще и подвернуть можно. От неиспользования все в нас слабеет и перестает работать как надо — и эмоции, и все те качества, которые сначала в нас окружающие, а потом и мы сами в себе заклеймили позором как недостойные. Чем больше мы старались их избегать, запрещать в себе, компенсировать достойными, тем больше эти черты видоизменялись, скукоживались и… выскакивали как черти из табакерки в самые неподходящие моменты. Ломая уже привыкшие к их отсутствию самосознание и самооценку. Обескураживая, ошеломляя и деморализуя. Как реки, взбунтовавшиеся и прорывающие плотину, они способны затопить до невменяемости.

Человек в этот момент может выйти из окна. Или не справиться с управлением автомобилем и отправиться в мир иной. Потащив за собой других. Или перестрелять одноклассников. Или загреметь в реанимацию с инфарктом, инсультом, прободной язвой. В более «мягких» вариантах плотина дает течи, создавая ощущения беспричинного страха, тоски, недовольства собой и окружающими, скачки давления, приступы головокружения, мигрени, стеснения в груди с одышкой и много всякой другой душевнотелесной мути. И как эти течи не заделывай, прорыв рано или поздно неизбежен.

Так что лучше уж самому аккуратно, камень за камнем, останавливаясь на передышки, разбирать эту плотину до основания. Чтобы источник наших эмоций вошел в свое изначальное русло, никого и ничего не разрушая на своем пути, а давая силы, свежесть, энергию для настоящих дел. А не для тех, на которые нас настроили все воспитатели, в какой-то момент стыдя и заставляя верить в то, что перечисленные грани так ужасны и так называются. Создав тем самым из человека очередную белку в колесе, именуемым «прогрессом».

В самый последний раз

Хочешь, чтобы получалось жить здесь и сейчас? Тогда должен понять умом и сердцем: все, в чем ты сейчас участвуешь, может происходить в самый последний раз.

Это, конечно, не мной выдумано. А множеством людей во все времена. Гераклитом, к примеру, сказавшим: «Нельзя дважды войти в одну и ту же реку». Или тем же Мандельштамом с его «И каждый раз навек прощайтесь».

Но все об одном — времени в обрез, а мы всячески стараемся это забыть. И откладываем на потом дела, мысли, слова. Будто у нас впереди еще целая вечность. Наверное, потому и откладываем, переносим, прерываем. Чтобы было еще за что в будущем ухватиться. Ведь эдак завершишь — и все.

Но именно чувство последнего раза дает эту завершенность ощутить. Идешь по скверу — в последний раз наблюдаешь осеннюю листву, вдыхаешь прохладу, ступаешь по сухому асфальту. Или только что выпавшему, потому чистому снегу. Отвлекаться уже некогда. Поэтому замечаешь до мельчайших подробностей то, мимо чего всегда несся на всех парах.

Или беседуешь на консультации. Так, чтобы человек ушел, а у тебя оставалось чувство уверенности, что на этом, в сущности, можно и завершить. Чтобы потом не пересматривать мысленно разговор, переживая, что того не успел, этого не объяснил. На такие огорчения тоже времени уже нет. Вполне возможно, что встретиться больше не придется. А дело уже в какой-то своей части завершено.

Книгу читать, зная, что никогда уже ее не возьмешь в руки. Музыку слушать, чтобы плейлист полностью очищать сразу после. Есть и пить как смертник перед приведением приговора в исполнение. Наслаждаться ванной и уютной постелью, а после соскользнуть в вечный сон.

Конечно, сперва будет очень не по себе. И захочется съехать на обычное «А мне всего лишь 36 и у меня все впереди». Или же впасть в мрачно-траурное умиление «Вот умру я, умру». Но если прекратить себя жалеть и обманывать — вот тогда-то и можно приобрести ту полноту жизни, которая размером бюста, талии, бицепса, венозного органа с наполненными пещеристыми телами или всеми другими числовыми статями (метражом квартиры, литражом машины, площадью имения, количеством дензнаков и пр.) не измеряется. А измеряется только полнотой твоего присутствия сей-момент. Такой полнотой, которая не оставляет места ни для вчера, ни для завтра, ни для переживаний на предмет предстоящего экзамена, или по поводу прошлогоднего конфуза.

И этот сей-момент требует от тебя слиться с ним, стать его частью, необходимой для обоих. Ты в нем, или он в тебе — какая разница? Вы оба делаете друг для друга нужное, понимая только, что это так. Безо всяких вопросов — «А что я с этого буду иметь?», «а как я при этом выгляжу?», «а не ухожу ли я в сторону от своей генеральной линии?». И самого подлого — «А не теряю ли я свое Я?».

Вопросы, сто раз себе до этих пор заданные. А теперь потерявшие смысл. Как, впрочем, и страх потерять себя. Ну как можно потерять то, чем никогда не обладал, думая, что обладаешь? Ведь кто этот Я? Это тот, кем меня видели и видят окружающие. Разнокалиберный и противоречивый набор очень субъективных мнений. Из которых ты выбираешь (или тебе выбирают) черты, более-менее похожие на те, которые хотелось бы приписать себе. Приписываешь. И забываешь о том, что приписал. Думаешь, что это ты (то есть Я) и есть. Ну, потихоньку подправляешь этот набор, сглаживая острые углы. Привыкаешь к нему как к своему собственному. И окружающим так удобно, и тебе самому — все заранее договорено, все все про всех знают, чего ожидать. Никаких тебе неприятных сюрпризов, никаких тебе беспокойств. Положено Я думать о себе — будем думать о себе. Положено Я конкурировать с другими Я и тянуть одеяло на себя — будем тянуть. Положено оправдывать и жалеть себя и обвинять других — почему бы и нет. Положено сбиваться в стаи — здорово, ведь так безопаснее.

И все, и произошла окончательная подмена. Настоящего, чувствующего, переживающего, особенного. На искусственно навязанного, мыслящего и эмоционирующего общими штампами, застрявшего в самоидентификации и самовыделении из серой массы себе подобных.

Парадокс — самоидентификация как удобное и заранее предусмотренное всеобщее средство оставаться на том же самом месте в толпе. Потому что пока самоидентифицируешься — ты такой же как и все. И только прекращая это делать (то есть вроде бы теряя свое Я), ты наконец-то преодолеваешь всеобщее и становишься самим собой. А для этого надо забыть себя, слившись в единое целое с сей-момент. Вспомнил о себе — опять исчез. Забыл, слился — вынырнул!

Так вот. Жить в последний раз — это как раз правильно. Ведь каждый раз, он действительно последний. Как минимум потому, что другого такого же точно уже не будет. А как оптимум — потому что мы имеем для этого все основания. Вне зависимости от тех чисел через тире, которые будут выбиты на надгробии. Время жизни — оно ведь с календарем совсем не совпадает. И не будем его еще больше укорачивать, откладывая жизнь на потом и занимаясь вместо этого всеобщей мутью под названием Я.

Соблюдайте дистанцию

Ежедневно происходит масса столкновений с людьми. Быстрых, сиюминутных — в  офисах, магазинах, ресторанах, банках, кассах. Вроде незаметные — тут же о них забываешь, сталкиваясь с новыми такими же. Но почему-то оставляют они маленький такой осадочек. Который накапливается и вызывает — ну как это назвать — неудобство, что ли. Как будто по мелочам, но что-то не очень правильное. Дискомфорт совсем мизерный — но «ложки нашлись, а осадок остался».

Решив разобраться, что за дискомфорт такой, начали наблюдать за людьми, с которыми он связан. Люди разные — взрослые и не очень, всякого пола — рода — племени, культуры, образования, достатка, красоты, силы, темперамента. В общем — здесь закономерности не увидели.

Тогда стали наблюдать за своими реакциями. Тут тоже не понятно: от одних просто отмахиваемся, на других вызвериваемся, с третьими ох…как удивляемся, четвертым вообще симпатизируем.

А общее у всех — ну выбивают из колеи, и все тут! Но почему одни такие выбивают, а другие — нет?

Понимание стало приходить после очередной поездки в загородную резиденцию. Движемся по скоростной трассе, как предписано — слева быстрее всего, в середине помедленнее, справа неторопливо. Ну и держим дистанцию, чтобы при резком торможении едущего впереди на него не налететь. Наблюдаем за тем, чтобы было достаточно места для обгона и перестроения. С той же целью.

Машины вокруг разные — газельки, паркетники, мало- и среднелитражки, фуры. Но почему рядом с одними, все равно какого чина-звания, спокойно, а с другими совсем наоборот? Да потому, что одни понятны даже на большой скорости — соблюдают дистанцию и интервал, включают поворотники до того, как начинают перестраиваться, пропускают при обгоне. А вот другие прижимаются сзади вплотную, слепя галогеном, даже если понятно, что пропустить их невозможно, выскакивают под носом, бросаются напрямик из крайнего левого в крайний правый на поворот, не отрываясь от телефона, устраивают догонялки. Причем не как стритрейсеры — умышленно. А просто потому, что им надо, и больше никого и ничего не существует — трасса только для них.

Вот когда стало понятно: дискомфорт такой — от несоблюдения дистанции. И возникает он не только на дороге. А каждый раз, когда человек — что мимолетно, что в более тесном общении — нарушает границы — и даже не знает об этом! Ему нужно — он берет, хотя это может принадлежать другому. Ему позарез — он всю душу вытрясет, а потом снова забудет о существовании вытряхиваемого до следующей необходимости. И плевать, что время неурочное, уговора не было, так не положено. Для него таких категорий просто не существует — «вижу цель — не вижу препятствий».

Самое главное, что необходимо твердо усвоить в общении (нет, правильно все-таки — при столкновении, пусть и многоразовом) с таким оппонентом — убедить его поступать по-другому невозможно. Возможно только два варианта — или играть по его правилам, или рвать контакт. Золотое правило «поступай с другими так, как хочешь, чтобы поступали с тобой» здесь категорически не работает. Вежливость, деликатность, уважение, сочувствие он воспримет однозначно — как свою силу и вашу слабость. И в зависимости от собственных нужд либо выжмет все соки, а потом и обвинит в том, что больше их не осталось, либо сразу унизит любым доступным способом. Как персонаж Леонова в «Кин-Дза-Дзе»: «Планету купим, сдадим в аренду, и будем им на головы плевать» — «А плевать-то зачем?» — «Для удовольствия!».

Почему так? Трудно сказать однозначно: причин много, литературы понаписано еще больше. Но факт в том, что нет у такого человека в душе места для внутреннего диалога. Есть только желание — и есть те, кто должен его сейчас же исполнить. В душе же только — Я есть, Я хороший, все вокруг только для того, чтобы это подтверждать. Не хотите — значит, вы гады, или вас не существует. А еще гады те, кто считает, что гад — это как раз он. Ну нет у него места сомнениям в собственной правоте и значимости. И для другого — тем более. Это он для вас человек, а вы для него — функция. Или пустое место.

Ну-ка, погодите, на кого это похоже? Правильно, на двухлетнего, самого младшего в семье ребенка. Которого все любят, потакают, опекают, которому все пока еще дозволено. Который твердо уверен, что его в любом случае защитят, уберегут, спасут, что бы он не вытворил, куда бы не вляпался.

Но ребенок из этого еще может вырасти. А взрослый — уже никогда.

И не надейтесь. Держите дистанцию.

Прошу внимания!

Интересно наблюдать, как результат казалось бы одного и того же дела совершенно различается у людей с разными мотивами. Их несколько, и они неочевидны для самого делающего. Отсюда недоумения: почему усилия прикладываю значительные, а результат очень даже скромный?

Разбираясь с такими недоумениями, приходится констатировать: очень частым мотивом является желание быть в центре внимания. Такого человека очень беспокоит, как он выглядит в глазах других, замечают ли его, оценивают ли по достоинству. Это волнует его даже сильней, чем результат дела, которым он занимается.

Вот, к примеру, выбирает такой человек подарок. Доминирующая идея — чтобы его презент отличался от других. И он старается найти подарок, до которого вряд ли кто-нибудь еще сможет додуматься. Во всяком случае — в окружении того, кому подарок делается. Если все стандартно дарят веники, он соберет икебану. Если все дарят косметику — он найдет самую труднонаходимую. А если не найдет таковой — то подарит… ну, скажем, антикварно-раритетную книгу. Вопрос — а понравится ли она получателю — не главный. Главное — не быть частью серой массы, даже ценой того, чтобы быть белой вороной.

Или планирует он новое дело. А в любом деле, так или иначе, необходимо общаться с другими людьми. И тут наступает ступор. Куча доводов, почему дело не движется. Пока не выясняется: человек все время думает: а как он будет выглядеть в глазах потенциальных партнеров? И что нужно сделать для того, чтобы не казаться серостью и тривиальностью?

На это может уйти много времени. И, бывает, что наконец решился — а поезд уже ушел.

А если такой человек займется делом — это происходит с серьезными трудностями. Которые могут даже заставить отказаться от задуманного. Ведь дело он выберет обязательно суперамбициозное. И будет изо всех сил стараться выглядеть более значительным, внушительным, интересным. А такое старание повышает на разы уровень его беспокойства.

Со стороны это будет выглядеть как попытка скрыть свою неуверенность. Но вряд ли собеседник отнесет такое поведение на счет зацикленности партнера на себе. Скорее он будет склонен думать о слабой компетентности и попытках это скрыть. И неизбежно начнет проверять на знание дела. А тот, кто зациклен, отнесет эту проверку к своей персоне. И вынужден будет с еще большей настойчивостью доказывать, как он крут.

Понятно, что из этого получится?

Как минимум, хроническая усталость. Ведь каждое доказательство, даже если оно в конце-концов принимается другой стороной, подкрепляет в доказывающем твердую уверенность: достижение текущего результата каждый раз требует  предельного напряжения. И он заранее начинает напрягаться там, где это не обязательно. А когда напряжение  действительно необходимо для дела — все, сил для него больше нет. В итоге — ни дела, ни партнеров.

Такая вот пиррова победа. Или как деды говорили — замах на рубль, удар на копейку.

Но вот еще вопрос: как человеку, которому до зарезу нужно внимание к своей персоне, научиться обходиться без него?

Ответ, как всегда — в вопросе: хочешь научиться — найдешь, как. А не хочешь — иди в актеры. Там уж точно мотив быть в центре внимания не помешает. И обманывать себя не придется…