Ещё один медицинский принцип, напрочь сейчас отброшенный — потому что все на бегу, все походя. Ради текущей экономической эффективности. Ну и сами же при этом удивляемся — чего же так слабо помогает? Лекарства пью, не забываю, мазями мажусь, а как-то не до конца, не так, как хотелось бы.
Вот в том-то и дело, что во всем остальном- как всегда, как обычно. Ведь дела не ждут, как тут выпадешь из процессов — опять потом не встроиться.
Потому и лекарства так себе работают — нет времени и энергии для того, чтобы они подействовали в полную силу.
Ладно, с работой да, тут не поспорить. Ну хотя бы дома. Отключиться от гаджетов, от перезвонов и переписок, а тем более — от прокрутки ленты. Ну и от игрушек, само собой. Просто взять и оставить телефон в кармане куртки, лучше вообще его вырубив до утра. Написав предварительно своим: болею, лечусь, не выхожу на связь.

Конечно, сперва будет не по себе — как же время скоротать? Перед телевизором? Нет, он тоже на время под запрет. Остается читать бумажные книжки.

А если вы нам скажете: нет, я так не хочу (не могу, нереально) — значит, мы вам помочь не сможем. Идите туда, где будут лечить в привычном для вас режиме. Но это тогда точно по Жванецкому: «- А так можно? — Можно. Если вас не интересует результат».

Вот ты захворал, а ещё хуже – не ты, а твои родственники – жена, мать, ребёнок.И что делать? Вызывать доктора. Что поблизости? Участковый врач – терапевт, педиатр, скорая помощь, плюс попытки судорожно добраться до знакомых знакомых, у которых есть проверенный (проверенный) доктор. Так вот, на первом этапе реакция простая – раз белый халат, значит специалист. Неважно, кто – акушерка, принимавшая у тебя роды семь лет назад, знакомая медсестра в детском садике, куда ходит ребёнок твоих знакомых, бабушка, тридцать лет назад служившая в доблестных рядах скоропомощной больницы, фельдшер в многопрофильной больнице — знакомый приятеля, и прочее.Затем вдруг выясняется, что решения нужно принимать гораздо быстрее, чем ты можешь (или хочешь) выяснить, а кому бы лучше позаботиться о тебе (а ещё хуже – о твоих родственниках). Наведение мостов тогда идёт с задержкой (они уже где-то, кем-то лечатся, что-то принимают), а ты пытаешься перетащить их из «плохой медицины» в «медицину хорошую», правда, плохое от хорошего лично тобой воспринимается исключительно по количеству подключенных знакомых и связей «внутри этой всей вашей медицины», лучше всего – звонок от министра, главврача, завотделением, профессора – не важно. Далее идёт просветление – пациент лежит, но лечится не так, как хотелось бы тебе (родственникам) – не та динамика (почему так долго болеет?), не то решение (почему операция, а не таблетки?), не та забота (почему врач приходит на 5-10 минут раз в день, а после 15:00 вообще непонятно кто и не приходит вовсе, а на выходных вообще никто не приходит). Почему нет УЗИ? КТ? МРТ? ПЦР? И прочих посылов на две-три буквы.Начинаются «вторые мнения»: я же могу написать или позвонить Х, который знает У, который тут же «решит все проблемы». Ага, решит, у него ведь на руках полный набор знаний, полученный от тебя (а ещё хуже – родственников) – и он «знает, что делать». Знает, конечно, и критикует происходящее там, с тобой или с твоими родственниками. Просто он не может лечить, он тебя (и твоих родственников) не видит, он может лишь рассматривать то, что ты сам ему принёс. А то, что ты принёс, зачастую, недостаточно для того, чтобы принимать какие-либо решения.Ты знаком с продавщицей в магазине-рядом-с-домом, с мясником, с зеленщиком, с маникюрщицей или парикмахером, да даже с охранником шлагбаума у твоей работы – здороваешься с ними, перекидываешься парой слов. С консьержем. Ты знаком со своим участковым врачом? Полицейским? Или ты «знакомишься» с ними, когда произойдёт «страховой случай»?Никому не нравятся болезни, страдания, думать об этом, что-то делать заранее.Я про педиатрию и терапию. Ищите. Своих. Врачей.Окно возможностей сокращаться стало ещё быстрее – вы никому не нужны, кроме себя.

Хочешь выглядеть? Хочешь выглядеть для кого-то? Хочешь выглядеть для кого-то как-то? Не вопрос, двигайся в этом направлении.
Сегодня это не просто тренд, это условие отбора: присутствие, значимость, величина и вес определяются количеством узнаваний, ссылок, одобрений, реакций.
Хочешь что-то делать? Ну, зудит — нравится эта область. Ну и делай. Просто делай. Не торгуй своими деяниями через торговлю собой, это совсем разные вещи.
Ну а выглядеть можешь сам для себя. Я чищу зубы не только, чтобы окружающие не чувствовали вонь от моего ужина, я надеваю чистое исподнее не потому, что туда кто-то заглянет.
Ногти стригу, слежу за запятыми и орфографией в сообщениях, не бегаю за автобусами.

Получаю удовольствие от пейзажей, предстающих передо мной, от вкуса пищи, а не от комментариев по поводу фото этих пейзажей (с непременным мной на первом плане) и фото этой пищи в ресторане (с непременной эмблемой заведения крупным планом за спиной меня же в кадре).
Просто для получения удовольствия мне достаточно самого удовольствия.

Текущая ситуация — элементарная проверка на гендер. Происходящее может нравиться, может не нравиться, но дело тут не в отношении, а в действиях. Если категорически не нравится и соответственно такой эмоции действия и слова против — это женщина: мать, сестра, жена, желающая уберечь. Если даже и не нравится, но вопреки такой эмоции встает и идет вперед — это мужчина — защитник, знающий, что за его спиной женщины, дети, старики.

Простая такая очевидность: женщины — берегини, мужчины — защитники. Так что текущая задача — взять и определиться с собственным гендером. А определившись решить, чем можно быть полезным не только себе, но и другому, не абстрактному, а вполне конкретному — это тут же снимает неопределённость, потому что очень, очень много работы прямо здесь и сейчас. И делать эту работу нужно здесь и сейчас.