Гигиенический проект Вячеслава и Ивана Коноваловых

Проверим себя на прочность

Этот заголовок вовсе не означает, что будем жечь себя каленым железом или шинковать заточенным. Нет, речь пойдет о простой, но в преддверии гололеда действительно жизненно важной вещи — устойчивости при ходьбе.

Вроде бы ничего особенного — ходим себе и ходим, ногами не заплетаемся. Все так. До тех пор, пока не становится скользко. Вот здесь-то наша походка на прочность и проверяется. Даже если и не падали давно, то можно задуматься: а насколько снижается скорость передвижения и, одновременно, увеличивается усталость после таких переходов? Ведь ступать приходится осторожно, думая о том, как бы поплотнее поставить ногу вперед, перенести на нее аккуратно вес тела и только потом плавно оторвать от опоры другую.

Уф, даже писать об этом — уже устаешь! Тут-то всего лишь про один шаг, а сколько таких за зиму сделать надо?

› Читать полностью

О вкусной и здоровой пище для ума

Ну совсем не способствуют масс-медиа здоровью ума и тела. Вечно они с каким-то прямо садомазохистским удовольствием о происходящем: любая неприятность у них становится катастрофой, любая катастрофа приобретает вселенский характер. Понятно, что им надо привлекать к себе наше внимание. А внимание – оно всегда в первую очередь реагирует на опасность. И только потом – на все остальное. Так что если не ужасающие новости – значит, ужасающие прогнозы. А еще лучше – когда и то, и другое вместе: видите, что творится? А завтра это случится у вас и с вами!

Идешь с утра на работу. Пешочком, не торопясь, по чистым улицам, дышишь пока прохладным воздухом, не успевшим еще напитаться тетраэтилсвинцом из предстоящих чуть позже пробок. Птички поют, листики зеленеют, дворники метут и поливают. Благодать! Но в голове уже настрой на обещанную по радио жарынь без дождя, напряженный геомагнитный фон, угрозу задымлений с болот. А после вечерней телепередачи про ГМО и вирус, который специально выводят, чтобы он нужную модификацию производил, а потом не знают, как от него, этого вируса, избавиться – совсем не по себе становится. И фруктовые развалы, и киоски с мороженым, не говоря уже о рыбных ресторациях и стейк-хаузах, стараешься обходить стороной – а что если оттуда этого вируса-трудягу как-нибудь воздушно-капельно в тебя занесет?

Хорошо еще, что есть понимание. Того, что все это с нами делает не кто-нибудь, а наш собственный ум. Под влиянием, конечно, наплыва информации (а она, в-основном, как раз тревожно-пугающая). Ум, который нам точно так же дан для индивидуального спасения, рисует нам мрачные картины окружающих бед, чтобы мы их как раз стороной и обходили.

Никогда не замечали, что если думать слишком наперед, то чаще всего настроение катастрофически портится? Это все ум, который склонен рисовать нам не радужные перспективы, а серьезные проблемы. И это все тоже зависит от его, ума, свойств. Ведь что он делает, чтобы составить картину будущего? Он пользуется данными, которые есть уже в жизненном опыте его хозяина. А будущее – оно ведь будущее для всех, а не только для него одного. И это значит, что зависит оно не только от него, но и от всех остальных. А как они будут поступать – это тайна, часто и для них самих тоже. Так что предсказуемость будущего всегда под вопросом. Каждый из нас может посмотреть назад и прикинуть: как думалось из прошлого о том будущем, которое теперь настоящее. Согласитесь, как бы чего не планировали-прогнозировали, что-то вышло не совсем так (или совсем не так?). И понятно, почему. Всего ведь заранее не учтешь, всегда в будущем есть какие-то детали, которые тебе пока еще неведомы.

Ну, хорошо, а причем тогда плохое настроение, расстройства предварительные, вместо предварительных же, пусть и в уме, ласк? А притом, что свойство ума – допридумывать недостающие детали прогнозируемой наперед картины. Чем дальше задумываешь – тем больше недостает деталей и тем больше выдумки. А так как ум нас оберегает, эти выдумки в-основном — со знаком минус. Понятно, что чем старше человек, тем больше у него опыт и тем больше в этом опыте всяких неприятностей. Это в детстве будущее виделось безоблачное – опыта ведь с гулькин нос и проблем в нем – столько же. Чем взрослее – тем воспоминаний о шишках и синяках больше. Вот их нам в прогноз ум и подсовывает. Опять же, из добрых побуждений: на всякий случай лучше продумать самый худший вариант, чтобы заранее к нему подготовиться. «Предупрежден – значит, вооружен».

А дальше – совсем все просто. Ничего хорошего от будущего не жду – значит, готовлюсь. Напрягаюсь, агрессивничаю, ускоряюсь. Пока еще есть возможность. И получается – всю дорогу только и занимаешься подготовкой к военным действиям. На дворе – мир, в тебе (как и в телевизоре) – война. Ну и, в конце-концов, находишь ее на свою…, нет, на свою…, ну, в-общем, на разные части одного тела. Зря, что-ли, готовился? А то ведь совсем обидно: прикидывал, откладывал, баррикадировался, тренировался, вооружался – и зря? Столько лет, когда мог не напрягаясь наслаждаться мирной жизнью???

Так что я лично больше так наперед, чтобы настроение портилось, не задумываюсь. Тем более, что любой из таких «напередов» — он все равно промежуточный. А последний – он ведь без вариантов. Для всех и для каждого. Не зря же монахи хранят память смертную? И не для того, чтобы на себя руки накладывать. А для того, чтобы жить без страха перед жизнью. Чуть меньше напрягаясь. И оставляя в себе место для того, чтобы замечать красивые дома, машины, цветы, людей и других животных. Понимая, что из всего этого можно свою жизнь складывать. Точно так же, как и из ожидания обязательных Армагеддонов.

При все при этом возникает законный вопрос: «Умище-то куда девать? Как заставить его не думать о завтрашнем дне (от именительного «дно»), если о нем кругом талдычат, да и тебя так воспитали-приучили?»

А с умищем приходится обращаться как с хорошо выученной охотничей собакой, которая без дела кур в хозяйстве давить начинает. То бишь ее не успокаивать надо, не отвлекать – а пускать в работу. Психологи об этом говорят так: «Для того, чтобы отвлечься от мыслей о зеленой обезьяне, надо обязательно думать о красном крокодиле». Это значит, что надо найти тему исследования для собственного интеллекта (он поэтому так и назван, что разведчик). Да такую тему, чтобы была и интересна как детектив, и полезна как овсянка. Тем же таких, если как следует поразмыслить, предостаточно. Главное, чтобы они удовлетворяли следующие потребности: любопытство, фантазию, интригу, эмоцию, напряжение ума и здоровое честолюбие. Тогда все это вместе и приведет к удовольствию от мышления.

Ведь как мы уже упоминали (вслед за серьезными учеными), мозг человека как железа внутренней секреции вырабатывает гормоны удовольствия не только во время секса, но и в результате решения сложной интеллектуальной задачи. И если ребенок сызмальства такой кайф получал, то ему, взрослому, без такого кайфа точно будет чего-то не хватать. Хотя всего остального может быть предостаточно. Вот он и хватается за последние известия – а вдруг там задача, которую можно будет решить? Но там таких задач нет и быть не может – жизнь катится тем же чередом, которым ей и должно катиться: цунами – волна революций — землетрясение – секс-скандал в МВФ – банк лопнул – цунами – футболиста перепродали – корабль перевернулся – свобод лишают – самолет пропал – посмотрите-как-хорошо-люди не у нас живут – ой, у них погромы! – солнечная буря – дефолт – жара. Но скоро станет полегче – приходит осень. Осень? – значит, новые проблемы образования – и т.д., и т.п.

И где же здесь предмет, цели, задачи для интеллекта? Посмотреть, примерить на себя, испугаться, напиться, задремать. Чтобы потом проснуться за новой порцией того же самого.

А слабо в пику этому японский выучить? Чтобы каждому встречному самураю – гейше этак легко «конбан-ва» выдаь? Или освоить родимый английский, чтобы поржать, наконец, над их юмором напрямую, без оглядки на точку зрения переводчика? Или вообще – словить блюз и без нот раскатать его на своей шестиструнной страдалице?

Так что вкусной и здоровой пищи для ума – хоть отбавляй. Вот вернуться к ее поиску, готовке и вдумчивому вкушанию, особенно на фоне интеллектуального фастфуда и обслуги – заказал и все тебе на блюдечке – по-настоящему трудно. Но, похоже, уже просто необходимо.

Три варианта маршрута

Любой из нас рано или поздно встает перед необходимостью выбора. Выбора маршрута всего своего жизненного пути. Независимо от профессии, которую уже выбрали и по направлению к которой движемся.

Что это за маршруты такие? Да вот они, здесь, перед глазами. И становятся совсем очевидными в ответ на простенький, казалось бы, вопрос: что важнее для тебя лично – работа или семья?

Понятно, что вначале все пожмут плечами и скажут: А чего тут выбирать? Ведь и то, и другое – необходимо

Так-то оно так. Но ведь все равно – что-то из этого каждому необходимо больше, чем другое. Это женщинам, в первую очередь, понятно. Кто-то из них бросает ради замужества и ребенка перспективную учебу и работу. А кто-то – наоборот – планирует-регламентирует отношения с учетом сессий, аспирантуры, должности. Семья и дети у них – внутри этого плана, в специально отведенное на то время. Так же, как у первых – учеба и работа в плане семейных дел.

Ну ладно, с этим понятно. Выбрали. Работу, к примеру. И что? Где еще маршрут? А он здесь же. И понимается в ответ на вопрос: тебе что важней – специальность или карьера?

Опять же каждый еще раз пожмет плечами: А тут-то что выбирать? И специалистом хочу стать классным, и чины-звания-должности получать. Ну да, желание вроде правильное. Но для одного сплошное удовольствие сидеть-разбираться в нюансах предмета деятельности. А для другого – в хитросплетениях отношений с коллегами. Одному – формулы-автомобили-операции любы-дороги. Другому – встречи, переговоры, совещания, фуршеты. Один бьется над задачей, другой – над управлением теми, кто ее решает. Один предпочитает учиться по книгам, другой – на тренингах.

То есть сфера профессиональной деятельности у них может быть одна, а вот предметы – разные. И в этом они друг другу нужны, так же, как и делу, которым они заняты.

Теперь видна разница?

Просто в каждом из нас сильнее (от рождения ли, от воспитания ли, а, скорее всего, – от того и от другого вместе) один из этих трех видов человеческой практики. И есть смысл понять – а к какой сфере склонен ты сам? Чтобы потом не метаться, глядя на других – чего же это они к моим годам достигли, а я все еще…

Потому что в каждом таком «все еще» много такого, чего у других-то как раз и нет. Нет продвижения по службе? Зато дети в заботе и ласке. Брак не заладился? Зато на работе ценят и уважают. Если мы на свою дорожку встали вовремя, не стараясь ухватить все и сразу – так или иначе, получится все. В свое время.

Ну а как понять, что твое, а что – нет? Да просто. Когда своим делом занят – ты спокоен и уверен в себе. Как только мы сами (и еще – наше окружение, считающее, что мы «способны на большее») начинаем переключаться на «не нашего ума дело» — все, душевное равновесие потеряно. И можно тысячу раз себя уговаривать в том, что «гармоничное развитие существует, и я должен к нему стремиться» — никакие уговоры к спокойствию не приведут.

Не отсюда ли столько болезных, которые просто идут не своим маршрутом? И заняты не своим делом?

Орган — целая часть или часть целого?

Кто из нас не слышал следующих высказываний: «У вас страдают почки!», «У вас плохо с сердцем!», «Печень отказывает!», «Пора заняться лёгкими!».

Вроде бы все ясно — какой-то из органов дал сбой. А что такое орган на самом деле? Давайте разберёмся.

Орган — функционально-структурная единица организма, выделенная естественно-научной частью человечества достаточно условно для вполне конкретной работы с организмом в целом. В переводе с греческих-латыней этот термин означает «инструмент», «орудие». А организм — это собрание таких инструментов-орудий. Но, в отличие от напрашивающейся аналогии с механизмом, организм — живой и имеет вполне определенную цель — поддерживать целостность и жизнеспособность (каким образом — это отдельная интересная тема на потом).

Поэтому орган и организм друг без друга никуда. Ведь, с одной стороны, орган — часть целого. С другой стороны, организм состоит из таких частей, и хотя бы без одной из них не является целостным.

Сугубо прагматичная медицина смотрит на орган двояко. Как на предмет, который имеет структуру и имеет функцию.

Функция обеспечивается уникальными свойствами органа (эти свойства определяются их назначением для всего организма). А структура — вполне стандартна. В нее обязательно входят специфические ткани (клетки печени или мозга, к примеру). И обязательно — общие для всех остальных органов (сосуды, нервы, соединительная ткань).

При нарушении внутреннего равновесия (гомеостаза) начинается дисфункция того или иного органа и системы органов. Зная стандартность структуры, мы можем воздействовать на неё, косвенно влияя на функцию.

Ведь если мы знаем, что каждый орган имеет сосуды и нервы, а при страдании органа страдают также его сосуды и нервы, то воздействуя на них мы можем влиять на функциональную активность органа. Однако, при всём при этом, необходимо также разбираться с первопричиной нарушения функциональной активности.

Любая органная патология может быть условно разделена на следующие варианты — 1) первичное поражение функциональной ткани (травма, инфекция, атакующая конкретную функциональную ткань, аутоиммунная реакция, токсическое поражение и пр.) 2) функциональное нарушение активности (вторичное поражение) — за счёт расстройства кровотока и иннервации, во всех его проявлениях. Условность здесь в том, что кровоток и иннервация могут быть еще просто не сформированы — как у растущего ребенка — и тогда инфекция или интоксикация лягут на «благодатную почву» не умеющего еще им противостоять организма. И тогда первичное и вторичное поменяются местами.

Но не суть. Просто два варианта -  два механизма воздействия. Этиотропная и патогенетическая терапия, как гласят  классические руководства по патологии.

В руках врача — вопросы этиологии, «первички», первопричины, запустившей патологический процесс.

В руках пациента — реализация восстановления функционального обеспечения органа, восстановление его регуляции — кровоток плюс иннервация.

Именно отсюда идут навязшие на зубах у врачей и пациентов рекомендации — режим дня, диета, физические нагрузки, воздействие на вегетатику (тот же контрастный душ, или баня, например).

Надеюсь, понятно, к чему я веду?

Будьте здоровы :)

Для чего нужно хорошее зрение

Для того, чтобы читать состав товара, который нам упорно предлагают в магазине.

Действительно — этикетки яркие, броские, красивые. А состав на этой яркой этикетке — меленьким, сереньким шрифтом. Попробуй сослепу разобрать — плюнешь и купишь как есть.

А с хорошим зрением там можно много интересного прочитать.

Про продукты не будем — это в сети пережевывается постоянно и многократно. Вывод общий — есть сегодня вредно. А вот про парфюмерно-косметические закупки сделаем пару ремарочек.

Ремарка первая. Если в составе крема, лосьона, маски, шампуня Вы обнаруживаете слово «фитостерол», то знайте — это гормон — анаболический стероид растительного происхождения. Здесь важно не то, что растительный, а то, что гормон. И это, надеемся, в комментариях не нуждается.

Ремарка вторая. Когда острым взором Вы выхватываете из состава, нанесенного путем микроскопии  на этикетку зубной пасты, шампуня, дезодоранта, мыла или жидкости для мытья посуды слово «Триклозан», тогда перед Вами — антибиотик Трихопол. И «вот с этого места — поподробнее».

Трихопол (метронидазол) — противомикробный и противопротозойный препарат широкого спектра действия. Придуман в «доспидовую эпоху» для лечения «третьей венерической болезни» — трихомониаза. Потом показания расширились до лечения разных инфекционных заболеваний (поэтому и «широкого спектра»). Сегодня применяется не только в гинекологии и урологии, но и в гастроэнтерологии, пульмонологии и хирургии. Подробности назначения трихопола не так интересны нам, спокойно чистящим дома зубы неизвестной пока по составу пастой, а вот его противопоказания и побочные эффекты уже заставляют задуматься. Поэтому приводим их без купюр.

Противопоказания

Повышенная чувствительность к метронидазолу или к другим нитроимидазольным производным; заболевания крови, лейкопения (в том числе в анамнезе); нарушение координации движений, органические поражения ЦНС (в том числе эпилепсия); печеночная недостаточность (в случае назначения больших доз), беременность (I триместр), период лактации.

С осторожностью: беременность (II-III триместры), лейкопения в анамнезе.
Метронидазол проникает через плаценту, поэтому не следует назначать препарат в I триместр беременности, в дальнейшем следует применять только в том случае, если потенциальная польза от применения препарата у матери превышает возможный риск для плода.
Метронидазол проникает в грудное молоко. Грудное вскармливание в период приема препарата должно быть отменено. Возобновлять грудное вскармливание следует не ранее, чем через 48 часов после окончания применения препарата.

Побочное действие
Со стороны пищеварительной системы: тошнота, изменение вкусовых ощущений, металлический привкус во рту, сухость во рту, снижение аппетита, спастические боли в брюшной полости, тошнота, рвота, запор или диарея.
Со стороны ЦНС и периферической нервной системы: головная боль, повышенная возбудимость, нарушения сна, головокружение, атаксия, депрессия, периферическая невропатия, судороги, шум в ушах, потеря слуха, дезориентация, обмороки.
Со стороны системы кроветворения: транзиторная лейкопения и тромбоцитопения; описан случай аплазии костного мозга.
Аллергические реакции: кожная сыпь, зуд, крапивница.
Местные реакции: зуд, жжение, боль и раздражение во влагалище; густые, белые, слизистые выделения из влагалища (без запаха или со слабым запахом), учащенное мочеиспускание; после отмены препарата – развитие кандидоза влагалища.
Прочие: редко – окрашивание мочи в красно-коричневый цвет вследствие присутствия водорастворимого пигмента, образующегося в результате метаболизма метронидазола; ощущение жжения или раздражение полового члена.

В период лечения Трихополом следует избегать употребления алкоголя, т.к. вследствие нарушения окисления этанола может происходить накопление ацетальдегида. В результате возможно развитие антабусоподобных реакций.

Влияние на способность к вождению автотранспорта и управлению механизмами
Следует учитывать возможность развития головокружения при назначении препарата пациентам, деятельность которых связана с управлением механизмами, особенно водителям транспортных средств.

Стоит только добавить, что всасываемость в ротовой полости практически приближена к внутривенному введению. И пусть доза антибиотика в пасте невелика, но зато перепадает не менее двух раз в день на протяжение многих месяцев или даже лет.

Теперь, надеемся, Вам полностью понятен смысл заголовка?

Офисная иммунология

Как известно, один из самых простых и эффективных способов профилактики ОРВИ — есть и носить с собой свежий чеснок. Конечно, он будет действовать. Как минимум потому, что люди рефлекторно отворачиваются от обладателя подобного амбрэ , и риск попадания на него чужих аэрозольных соплей значительно сокращается.

Но как использовать силу фитонцидов (а именно они обеззараживают), и не разогнать посетителей и коллег (хотя, если покопаться в себе — ох как хочется!)?

Можно натираться звездочкой. Или прыскать на воротник специальные спреи. Но в первом случае — натертые места будут жирно поблескивать, во втором — стоимость спрея немаленькая и в обычных аптеках он не продается.

Зато есть вот такой простой и дешевый предмет — лампа для аромотерапии. И продаются везде, да и у многих они дома пылятся — была на них когда-то мода. Конструкция простейшая — снизу емкость для греющей свечки, сверху — чашечка, которую эта свечка нагревает. А методика — тоже проще некуда!

Покупаем в аптеке несколько разных (чтобы не надоело быстро) эфирных масел. Стандартный набор — цитрус, хвойное, можжевельник, чайное дерево. Наливаем в чашечку воду и капаем в нее пару капель из флакончика — можно из одного, можно в смеси. Ставим в поддон зажженную греющую свечку — и наслаждаемся!

Фитонцидов масса, теплый огонечек на рабочем месте, приятный запах.  И себе, и людям!

Что такое страх и как им бояться

Испуг — самый главный инстинкт. Главный — потому что основное, чего мы можем лишиться в жизни, эта сама жизнь. Поэтому любой испуг — это сигнал опасности для жизни. И реагировать на этот сигнал можно разными способами: или прятаться (сюда же относится застывать-замирать) — значит страх, или драться — значит, гнев, или спасаться бегством, метаться — значит — паника. Но при всех этих вариантах реакции — испугались!

Как это происходит? Очень просто (ведь жизненно важные функции организма — самые простые). Кусочек нашего восприятия всегда настроен на резкие смены ситуации. Даже  когда об этом не думаем — во сне, например. Мы можем резко проснуться от внезапного звука в полной тишине. Или, наоборот: спим под шум, а он вдруг  прекращается. Такое изменение обстановки воспринимается организмом как сигнал опасности. А на опасность надо правильно отреагировать:»Застава, в ружье!» Это значит, что организм молниеносно переключается с решения текущей задачи (скажем, с погружения в книгу, на трамвае едучи) на предотвращение катастрофы (в книгу погрузившись, можно ненароком так выйти из трамвая — да прямиком под машину).

Что мы при этом испытываем? В первый момент — как будто взяли за шиворот и тряхнули от души — а внутри как бомба разорвалась. Ну а дальше — кто-то как парализованный замирает, кто-то вздрагивает, подскакивает, шарахается, вскрикивает неразборчиво-понятное. И только потом начинает понимать, что происходит.

Вот это и есть переключение на аварийный режим: резкая смена обмена веществ за счет выброса стресс-гормонов. А что они делают? То, что нужно, чтобы от опасности уйти: повышают тонус мускулатуры рук и ног, которыми надо драться и убегать, усиливают кровяное давление, скорость дыхания и сердцебиения, чтобы к мышцам быстро подвозить нужные для их работы вещества, увеличивают скорость нервных импульсов, чтобы соображать и действовать быстрее, ну и само собой тормозят совсем уж неуместное пищеварение.

Понятно теперь, почему переход из обычного в аварийное состояние ощущается как эффект разорвавшейся бомбы? Правильно — все тело вялое, расслабленное, а его — бац! — и под ледяной душ! Конечно же, с языка закономерно срывается лингвистическое наследие монголо-татарского ига!

Интересно тут вот что: испуг — дело сугубо индивидуальное. Кого-то в определенной ситуации проколбасит, а кто-то при этом и ухом не поведет. Кто-то пробуждается от легкого шороха, а кого-то и артиллерийская канонада не разбудит. Все это, опять же, зависит и от обстановки — чем привычней раздражитель, пусть даже очень сильный, тем меньше на него реагируешь. А еще зависит от силы нервной системы. В смысле ее чувствительности. Тут главное — не перепутать: сильная нервная система — это та, которая на стимулы реагирует правильно: есть опасность — будем беспокоиться, нет — и не заметим. А слабая сильно реагирует даже на малейший шорох.

Получается, что у сильной нервной системы порог чувствительности высокий (мелочь через него не переберется), а у слабой — низкий (вот всякая мелочь легко и заползает). Следовательно, если нервная система слабая от рождения или устала от перенапряжения — на всякую ерунду будем реагировать как на серьезную опасность.

Такое понимание позволяет уверенно сделать несколько важных заявлений.

Заявление первое: внешней причиной нашего страха, гнева, паники может быть все, что угодно. Дело тут в пороге чувствительности (как там у Мамонова поется: «Не муха источник заразы, источник заразы — ты сам»?).

Заявление второе: страх, гнев, паника — это всегда отражение физической слабости организма — усталости, болезни, детренированности. Исключительно биологический конструкт — слабый — или поедается обязательно присутствующим рядом сильным, или вытесняется им на нижние ступени стадной иерархии (что мы привыкли уже называть правильным уголовным термином «опускание», вместо правильного же литературного — «унижение»). Если ты испугался — как бы себя дальше ни повел — струсил или бросился с кулаками — ты слабее, чем тот или то, кто или что тебя напугал(о).

Заявление третье: хотя люди и отличаются друг от друга от рождения по силе или слабости нервной системы (читай — имеют разные темпераменты), очень многое тут зависит от воспитания (читай — характер). Рожденный слабаком и хлюпиком может путем неустанной работы быть всегда в форме, а прирожденный боец может вырасти рохлей и лентяем. Но усталость и болезнь накрывает любого силача — главное, вовремя и регулярно восстанавливаться. И не лезть в эти моменты на рожон — не ровен час, опустят или съедят.

Заявление четвертое: храбрый человек — такой же испуганный как и трусливый, только его стратегия при испуге агрессивно-наступательная, а не пассивно-оборонительная. По принципу -»лучший вид обороны — нападение».

Из этих заявлений логически вытекает: испуг — серьезный индикатор нашего здоровья. И даже если мы закрываемся от него — неважно, каким образом — бросаясь в атаку за справедливость или погружаясь в нирвану пофигизма — он нами рулит. А это значит, что как ни крути, мы — его рабы. До тех пор, пока не поймем, что его не задвигать надо, а использовать!

Заводишься с полоборота? Пора повышать порог чувствительности. Но не наркомовскими стограммами и растаманско-кастанедовскими дымками. А по-простому — налаживая сон, аппетит, мышечный тонус. Для первого подойдут седативные фиточаи (ими вообще можно на время заменять чаи-кофеи). Еще хорошо заканчивать день теплыми ванными с морской солью — или для всего тела, или хотя бы для ног. Мышечный тонус после них снизится ровно настолько, чтобы не мешать нормальному сну. А с утра, наоборот, надо тонус поднять — сначала разминкой, а потом — как минимум — контрастным душем(еще лучше — перед ним повзрываться в боксерско-ушуистской манере с ударами и уходами).

Тогда испугу труднее будет в течение дня за нас зацепиться. А нам — труднее его холить и лелеять, обязательно находя в нем психологическую составляющую и превращая в фобии, панические атаки, тревожно-ипохондрический и астено-невротический синдромы. И без них забот предостаточно…

Откуда берется характер

Характер — это такой внутренний стержень, который есть у каждого. А вот как и откуда он появляется — это вопрос. Попробуем на него ответить.

Есть много индивидуально-типологических черт, которые у человека потенциально возможны. То есть они даны нам с избытком  на всякий случай, авось понадобятся. Проявляться эти черты будут в ситуациях, в которых именно с их помощью организм наиболее эффективно реагирует на возникшую проблему. Чем больше однотипных проблем, тем чаще и увереннее черта проявляется. Уже у эмбриона-плода функциональные системы организма начинают формировать типичный адаптационный ответ. Из них складывается темперамент — неизменное свойство высшей нервной деятельности, которое проявляется в скорости проведения, переработки нервного импульса, реагирования на него и в силе ответа.

Мы знаем про павловские сильные/слабые  и возбудимые/тормозные черты темперамента, которые современные физиологи разделили уже на 64 подчерты. Но сколько бы их ни было, они быстро и навсегда складываются у индивида как скелет поведенческого реагирования. И этот природный (потому что врожденный, хотя и сцементировавшийся уже после рождения) «скелет» становится основой, которая дальше будет определять особенности всех сторон поведения. И переделать этот скелет НЕЛЬЗЯ. Темперамент — это индивидуальная, пожизненная настройка организма на определенный темпоритм деятельности.

Для воспитания ребенка это имеет крайне важное значение. По той причине, что развитие как мы его понимаем, обязательно включает в себя освоение человеческого образа жизни. А это освоение происходит среди  окружающих ребенка людей. И он, вне зависимости от того, понимаем ли мы это, хотим ли мы этого или нет, берет от мира не то, что мы считаем для него нужным и полезным, а то, что нужно ему самому. И если это наше, «нужное и полезное» действительно ему нужно — ребенок его осваивает. Если нет — хоть убей, не будет. Или, если достанем — очень формально (старая поговорка про это — «слышал звон, да не знает, где он»).

А темперамент тут влияет на то, с какой скоростью, силой и продолжительностью ребенок занимается любой деятельностью — от еды до учебы. Три этих качества не переделать, а вот характер на их основе может быть уже разный. И это зависит от того, как темпераментальные особенности ребенка учитываются окружающими. От них ведь никуда не денешься, но можно по-разному с ними поступать.

У подвижных воспитывать недостающую усидчивость. У медлительных — стимулировать активность. У слабых развивать силу и выносливость. Сильным давать конструктивный выход этой силе. И при этом — использовать два варианта: выращивать или ломать-строить.

Если пользоваться первым — мы обязательно должны иметь в виду, что ребенок — это растительный гибрид мамы и папы. То есть он уже не осина или дуб, а новый сорт, который имеет, конечно, сходство с родителями, но вот как он себя проявит — заранее не известно. Поэтому внимательно наблюдаем, чего ему не хватает для роста в данный момент и вовремя даем это. И тогда критерием правильности наших родительских действий становится всеобщее удовольствие — ему хорошо с нами, а нам с ним. По мере его развития забот не убавляется, но мы к ним можем подготовиться заранее, изучив общие законы, по которым любое дерево должно расти.

А если мы строим-ломаем, тогда в голове совсем другое. Что воспитание ребенка — это строительство дома, которое идет исключительно силами родителей-подрядчиков-прорабов. Место под застройку застолбили, в котлован с арматурой раствор залили, с трудом дождались девять месяцев, пока схватится — и поехали подвозить материалы и складывать из них строение. Какое спланировали и утвердили заранее на совете директоров. Кирпич за кирпичом, блок за блоком, балка за балкой. И технадзор постоянный за следованием проекту. Чтобы в конце получилось выше всех, круче всех, крепче всех!

Знакомо? Ну и при чем здесь характер?

А характер — это как раз если дерево обнести железобетонной оградой и сверху крышу поставить. Сделав, конечно, щели для связи с внешним миром. Чтобы солнца-влаги-воздуха хлебнуть и закрыться. Чтобы, не дай бог, не захотелось кому-нибудь с корнем вырвать или на танке проутюжить. А дерево и в чистом поле, и внутри железобетонного строения имеет свой срок жизни. Только это — разные деревья и для разного они в этот мир появились. Одно — путника от дождя спасти, дать веток для костра. Другое — для эстетического удовлетворения бабушки и офисного клерка, стоя в горшке у них на подоконнике. Или — для нувориша — в цинской вазе.

Хорошо, что уже есть, из чего выбирать. Но выбирать все равно придется.

Приглашаем поразмышлять вместе!

Приговор оглашен. Как жить дальше?

Добрый день, уважаемые авторы! Замечательный у Вас сайт, и почитала, и посмеялась, и поразмышляла…

И согласна теоретически со многим, но на практике есть заболевания с которыми не пошутишь и здоровым образом жизни не избавишься. Живёшь себе на белом свете, не увлекаешься вредными привычками, спортом занимаешься, кроме стоматолога врачей не знаешь, выглядишь образчиком оптимизма и благополучия, вдруг бац! — ДИАГНОЗ, такой, что земля из-под ног уходит. Что, откуда, почему??? НЕ ХОЧУ!!! Откуда аутоиммунные изменения, рассеянный склероз? Закрыть глаза, сказать себе, что всё хорошо, и бегать,  покуда бегается, само рассосётся?

Вот такое письмо. Которое действительно касается не наших умопостроений, а конкретной ситуации конкретного человека. И требует эта ситуация своего разрешения. А оно, в свою очередь, тоже должно начаться с умопостроений — как жить, как относиться, что делать. Что ж, попробуем ответить на этот непростой вопрос, не растекаясь мыслью по древу.

Уважаемый Читатель! Ситуация, о которой Вы пишете, встречается в нашей практике часто. А точнее — всегда, когда человек узнаёт о том, что серьезно болен. Ну, правильно: живёшь себе, живешь, вдруг незаметно так подкрадывается абзац — и как снег на голову. Почему и за что  — никто толком не знает. Вроде бы XXI век за окном, нанотехнологии, геном человека расшифровали. А тут не понимают — и всё! Лечить предлагают, гарантий — никаких!

Правда, знакомая картина? › Читать полностью