Иногда из далекого прошлого раздается звонок: «Здравствуйте, я лечился у Вас лет этак триста тому назад. Желаю снова прибегнуть к Вашей помощи, Вы мне тогда здорово помогли».
Начинаешь объяснять, что больше этим не занимаешься, на том же месте и в той же должности не работаешь. Реакция чаще такая: «Как же, у Вас ведь так хорошо получалось! И потому хочу к Вам на прием».
На уверения, что с нынешней проблемой ему нужен кто-то другой, он упорно требует встречи. Переключаешь на администратора, и всегда повторяется одно и то же: «Как вы теперь далеко и неудобно (это о центре города со всеми видами транспорта под боком и парковкой), почему так дорого (то, что мы сейчас делаем, обычно столько и стоит), почему на прием нельзя попасть немедленно (хотя и триста лет назад планомерность и регулярность были моими профессиональными принципами)». Обычно этим все и ограничивается.
Картинка типичная, но — «ложки нашлись, осадок остался». Ведь вспоминая визави, думаешь: как все было тогда? И находишь отличия вашего общения от такового с другими пациентами (многие из которых, к слову, его продолжают, находя в новых извивах нашей деятельности что-то для своего здоровья необходимое).
Основное — нежелание менять свои привычки, которые, собственно, и создали условия болезни. Как с порога мне заявила тучная дама с гипертонией, пневмосклерозом и диабетом: «Доктор, я готова принимать лекарства, которые Вы посоветуете, потому что назначения предыдущего врача не работают. Но — ни слова о диете, сигаретах и кофе!».
Наше расставание происходило, когда становилось ясно: назначения верны, планируемого результата нет. Что характерно — пациенты прекращать общение не желали! То есть пить лекарства, ходить на процедуры, сдавать анализы — пожалуйста. Менять себя — ни за что!
Такие визави хотели перевалить всю ответственность за свое здоровье и благополучие на доктора. Ну как же, они тебе доверились, ходят, платят, терпят всякое (процедуры не всегда бывают совсем уж комфортными). А доктор за все это им обязан.
Узнаете? Речь идет о желании процесса (в котором, как мы уже размышляли, больной покупает внимание к своей персоне), а выздоровление как результат отходит на второй план. И по идее (конечно же, пациентом не осознаваемой) эти отношения должны дойти до точки, при которой как раз он сам, с полным на то основанием, может предъявить доктору претензию: «Что же это Вы, голубчик, потратили столько Моего времени, Моего терпения, Моих денег, а результата так и не достигли?».
Хотя нужный ему результат — насладиться растерянностью, виноватостью, униженностью доктора! И это значит: пациент переносит на врача недовольство своим положением в «реальной» (а не «лечебной») жизни. При этом в реальной жизни он не может (что вообще-то эквивалентно «не желает») что-то менять. Вот и используются другие возможности это недовольство проявить.
А что, плохо что ли: заставить гуляющего, к примеру, мужа, если не покаяться, так хоть раскошелиться на длительное лечение у другого (!) мужчины, которого как раз и можно будет унизить за всех сволочей-мужиков!?
Или взять состоятельного джентльмена с чувством вины перед сыном от первого брака. Чувство, которое позволяет взрослому уже сыну непочтительно относиться к отцу. Несмотря на то, что отец поставил сына на вершину своей финансовой империи. Ну и почему бы не заставить врача, вполне годящегося джентльмену в сыновья, отрабатывать почитание и уважение, которого он от родного дитяти не дождется никогда?
Вот отсюда и размышления на тему: так кто же кому должен? И должен ли кто-либо? Если каждый и так получает желаемое? Даже если сам и не хочет понимать, чего же он желает?