Ощущение целостности жизни появляется, а потом устанавливается как точка опоры, когда понимаешь: все в ней было не случайно, а закономерно и целесообразно. События, которые раньше вспоминались с гордостью или, наоборот, со стыдом, становятся просто нужными, не противоречащими, а естественно дополняющими друг друга фрагментами твоего собственного пути. Путь этот, сколь бы не казался извилист и причудлив, так или иначе существовал еще до того, как родившись, ты начал по нему двигаться. Не как маршрут, заранее спланированный «судьбой». А как задачи, которые тебе надо было решить и как коллизии, которые нужно было пережить. Они могут иметь совершенно различное внешнее проявление, абсолютно незначимое для всех остальных, но переживаемое как коллизии и задачи именно тобой, именно в данные моменты.

Ну это как идешь с друзьями по давно знакомым местам и вдруг замираешь, впервые узрев что-то, от чего не в силах отвести глаз. Показываешь им, а они пожимают плечами — видели миллион раз, ничего особенного, пошли дальше. Ты им — идите, догоню. А кто-нибудь останется, чтобы узнать, что же ты там такое углядел? Но ему и объяснить толком не можешь.

Ведь то, что увидел — это только для тебя. Какая-то часть тебя была готова к этой встрече, ждала своего переживания. Вот оно и состоялось. И легло кирпичиком в спокойствие и уверенность. Необъяснимые словами. Это от того, что пути наши совершенно уникальны. Даже если долгое время живем бок о бок, делаем одно дело, читаем одни книги, смотрим одни фильмы, соглашаемся друг с другом. У каждого свой набор и последовательность задач и коллизий. Ведущих к необходимым переживаниям.

Поэтому поставить себе цель — сознательно или не очень — списать свою жизнь с кого-бы то ни было, не выйдет. Все равно увидишь в поразившей и захватившей тебя биографии свое, то, что показывает тебе твой путь.

Понять это и привести в соответствие все, что уже пережил, позволяет дальше идти по нему осознанно. Становясь мастером своего пути. Переживая происходящее уже как закономерное и целесообразное, обязательно имеющее важное значение именно для тебя. Переставая ранжировать события на нужные и ненужные, главные и второстепенные, хорошие и плохие.

Ведь переживание — это и есть работа. Совместная для разума и эмоций, души и тела. В которой по-настоящему пережить можно, если они равноправны, если не борются друг с другом, а хором наваливаются на задачу или коллизию. Не откладывая ее на потом. Не задвигая как раньше в долгий ящик, до лучших времен.

Как же успеть все остальное? Если уже накопилось столько, что разбираться надо круглосуточно? Значит, остальное либо подождет, либо отвалится за ненадобностью. Либо начнет восприниматься как источник переживаний, тех же самых, которые не успел еще пережить.

Впрочем, тебя лично это может и не касаться. Это ведь я остановился у давно виденного, но не рассмотренного. Это ведь меня оно удивило и привлекло внимание. Тебя привлечет твое. Иди, я догоню.

Каждый из нас, независимо от
возраста, в душе остается маленьким ребенком. И если от него отказаться, то он свернется калачиком и крепко спит. Так что мы можем даже и забыть о его существовании. А он будет пробуждаться в самые неподходящие моменты — растерянности, усталости, конфликта. И выдавать абсолютно те же реакции, которые и должен выдавать при этом маленький ребенок — капризничать, вредничать, орать, драться. Еще секунду назад был взрослый — и вдруг превратился в визжащего, топающего ногами, брыкающегося молокососа. А это говорит о том, что в обычных условиях ему не находится места. Вот он и дремлет до первого удобного для себя момента, чтобы в нем развернуться по полной.

Значит, можно как-нибудь по-другому? «Не только мона, но и нуна». Как любому ребенку, ему требуется воспитание. А это значит в первую очередь — внимание. Он и так долгие годы был под запретом. Теперь придется начинать с ним, как с полуторагодовалым — ходить уже как-то умеет, разговаривать еще не очень. Каждый день будем узнавать, чего он хочет. Сначала, как с цепи сорвавшись, он захочет всего и сразу. Но вскоре, поняв, что никто его обратно в круглосуточные ясли не сдаст, начнет хотеть более избирательно. Начнет, естественно, с игрушек и вкусненького. А мы его потихоньку будем подкармливать и приучать к тому, что это теперь навсегда и что от него больше не отмахиваемся. Будем покупать ему эскимо на палочке, сникерсы, жвачки. Куколок, солдатиков, машинки, книжки. Марки, фломастеры, открытки. Понемногу, но каждый день. А купив, будем вместе с ним, расспрашивая, и узнавая подробности — что ему в мороженом вкуснее — глазурь, вафли, пломбир? Чтобы завтра угостить чем-то новым. И в куклы поиграем вместе, узнавая, чем они ему понравились — носиком вздернутым, глазищами на пол-лица, руками-ногами, которые можно загибать во все стороны. Ну с машинками тоже понятно — катать наперегонки, с разогну врезаясь друг в друга. Устраивать гонки с препятствиями, закладывать крутые виражи на полу и на диване. И разговаривать о том, почему одна машинка лучше другой.

Ходить вместе, гулять по паркам, музеям, кино и концертам. Кататься на аттракционах, роликах и велосипедах. Пилить-строгать деревяшки, шить куклам платья, вязать им кофты. Клеить самолеты, корабли, собирать для солдатиков крепости. Рисовать, петь песни. Смотреть и читать сказки. И разговаривать — как понравилось, чего испугался. Валяться и фантазировать про всякую ерундистику. Собирать всякую всячину.

Самое главное — разрешить вам обоим все это. И то, что вы имеете право быть вместе. И что это никакая не шизофрения. А просто зона собственного комфорта. Внутри которого не задаются больше вопросы — а прилично ли это, а не впадаем ли мы в детство?

Впадаем. Произвольно, преднамеренно, целенаправленно.

Сталкиваясь со своим непониманием логики поступков человека, чувствую себя неуютно, как будто бы в чем-то провинился. Наверное, потому, что ее сложность для меня сродни матанализу, в котором я абсолютный профан. А так как профаном себя чувствовать не хочется, то и отказываюсь от понимания, просто приклеивая ярлык чуждого.

Я не нахожу логики, например, в просьбе помочь конкретными действиями, а потом в отказе пользоваться ими, уже произведенными. Также не могу понять логики в озвучивании и согласовании со мной своих планов, а затем в абсолютном забвении этого. Не получается разглядеть логики в обязательном накручивании окружающих до уровня собственной паники-истерики. Никак не успеваю догнать смысл стремления заставить меня догадаться, чего от меня хотят, при этом никогда не высказывая просьбу напрямую. И уж тем более — логики в претензиях, предъявляемых другим, когда эти же претензии можно предъявить самому предъявляющему.

Видимо, я слишком примитивен и прямолинеен для таких многомерных и тонких мыслительных процессов. Пора бы уже успокоиться в роли быка рядом с Юпитерами. И играть исключительно по их правилам абсолютно недоступной для меня логики.

Хотя, зачем? Ведь давно уже, хитрый, понимаю, что за ней Юпитеры скрывают. От себя самих, кстати, даже более успешно, чем от окружающих. И идти у них на поводу — значит, давать им возможность и дальше оставаться в таком о себе неведении. Которое они старательно сохраняют, пользуясь недоступными для моего понимания логическими схемами.

Даже тогда, когда ко мне, быку, приходят за профессиональной помощью — ведь им в своих Юпитерианских личинах ох как несладко…

Уважаемые …!

Общаясь с вами достаточно долгое время, будучи в курсе ваших физических, социальных, личностных проблем, я в какой-то момент узнавал от вас, что вы уезжаете. Отсюда и навсегда. Конечно же, это ваш собственный, осознанный и хорошо продуманный выбор, который был сделан не в один момент, а как минимум долго зрел, пока, наконец, не оформился и не осуществился под влиянием какого-то, для вас краеугольного, события. Вы о нем мне подробно рассказывали, ища во мне, как всегда, поддержки и помощи. И я соглашался, что в тех условиях, в которых вы живете, это решение для вас естественно и конструктивно.

Но сам при этом испытывал сложное чувство — мое, а не ваше, реализовавшееся в качестве контрпереноса. Оно может быть описано как удивление. Связанное с тем, что априори я, вне зависимости от прожитых вами лет, совершенных вами поступков и имеющихся достижений, относился к вам все-таки как ко взрослым людям. Да, живущим в непростое время тотальной неуверенности в себе и невозможности рассчитывать на кого-нибудь и на что-нибудь, кроме себя и своего интеллекта. Пришедшим за помощью к одному из вас, испытывающему то же самое, поэтому вынужденному заботиться и о своем здоровье как о единственном на сегодня ресурсе. И в меру своих умений помогающему сохранить или восстановить его.

Но вдруг, после объявления о том, что вы уезжаете, я внезапно понимал: по поводу взрослости я как раз и ошибался. Потому что основной мотивировкой, звучавшей в ваших объяснениях, становилось (хотя, конечно, звучало и раньше, но не в такой концентрации) — вы жертва (реальная или потенциальная), которая находится среди злобных, коварных, тупых, но непобедимых врагов. Кольцо вокруг вас медленно, но неуклонно сжимается, и единственная возможность остаться в живых (скорее, не физически, а как личность) — срочно уехать. Потому что там как раз все по-другому: там можно оставаться самим собой, ничего не опасаясь. Там кругом милые, доброжелательные люди, возможность реализовать свой творческий потенциал, наладить цивилизованный быт и обеспечить спокойную старость.

Я могу на это сказать, опять-таки, о себе: у меня такого ощущения нет. Есть другие, не всегда, совсем не всегда, позитивные. Но, как минимум, совершенно разные. И воспринимаемые мной как результат, в первую очередь, моего собственного расположения духа. То есть с поправкой на ногу, с которой встал именно сегодня. И на свойство моей эгоцентричной части личности пенять на зеркало, в своем глазу бревна не замечая.

Зная об этом, могу бревно это если не выволочь, то откатить в сторону, чтобы не застило. (Чему и вас, получается безуспешно, пытался научить). А безуспешность эта теперь вполне объяснима: ну не захотела, никак не захотела частичка вашей души перепрыгнуть возраст трехлетнего ребенка, который ничего не хочет понимать, кроме того, что он есть и ему все разрешено. Девочки-мальчики, которых родители всласть себе набаловали, а потом вдруг, непонятно почему, в один момент прекратили. Но эта частичка до сих пор чувствует себя абсолютным центром мироздания, которому должны поклоняться. А взрослая часть почему-то не может помочь этому ребенку расти дальше. Вечно идя у него на поводу, реализуя его хотелки во вполне взрослые формы. И одна из таких форм — вырваться, как Буратино, за пределы нищенской лачуги с нарисованным, понарошечным очагом. В настоящее поле чудес без Карабаса, Алисы, Базилио.

Счастливого вам пути. Но вдогонку скажу, пусть и банальность, но вполне к месту: от себя убежать не получится. От своих детских капризов и недовольства миром. От убеждения, что все тебе должны за сам факт твоего существования. От глухой ненависти к тем, кто воспринимает тебя таким, каким ты себя показываешь, а не таким, каким ты сам себя воспринимаешь.

А мы как-нибудь и здесь проживем. Потому что для нас это не тот мир, из которого вы уехали. Но каков он — объяснить вам не удастся. Подрастете (я все-таки на это продолжаю надеяться) — увидите сами.

Интеллектуальный парадокс: чем больше скорость, тем короче жизнь. Речь не о количестве прожитых лет, а о количестве пережитых событий. При больших скоростях мы нацеливаемся на результат. И событие для нас — это когда его достигаем. Все остальное, происходящее до него, воспринимается чуть менее значимым, чуть более отстраненным и не столь интересным, а, значит, и не столь реальным. Поэтому большие скорости предполагают жизнь, состоящую только из результатов. Но как бы то ни было, их всегда намного меньше, чем всего остального, что происходит, когда мы нацелены на этот результат. И сам по себе результат по времени невелик. Потому что за ним уже маячит следующий. И остановиться надолго, зафиксировав предыдущий, сделав его основательным и непоколебимым, терпения, а главное-интереса — нет. Вот так мы сами себя (и окружающих) научаем жить только следующим результатом и чувствовать себя успешным и благополучным только краткие мгновения достижения его. «О вечный бой, покой нам только снится»…