Испуг — самый главный инстинкт. Главный — потому что основное, чего мы можем лишиться в жизни, эта сама жизнь. Поэтому любой испуг — это сигнал опасности для жизни. И реагировать на этот сигнал можно разными способами: или прятаться (сюда же относится застывать-замирать) — значит страх, или драться — значит, гнев, или спасаться бегством, метаться — значит — паника. Но при всех этих вариантах реакции — испугались!

Как это происходит? Очень просто (ведь жизненно важные функции организма — самые простые). Кусочек нашего восприятия всегда настроен на резкие смены ситуации. Даже  когда об этом не думаем — во сне, например. Мы можем резко проснуться от внезапного звука в полной тишине. Или, наоборот: спим под шум, а он вдруг  прекращается. Такое изменение обстановки воспринимается организмом как сигнал опасности. А на опасность надо правильно отреагировать:»Застава, в ружье!» Это значит, что организм молниеносно переключается с решения текущей задачи (скажем, с погружения в книгу, на трамвае едучи) на предотвращение катастрофы (в книгу погрузившись, можно ненароком так выйти из трамвая — да прямиком под машину).

Что мы при этом испытываем? В первый момент — как будто взяли за шиворот и тряхнули от души — а внутри как бомба разорвалась. Ну а дальше — кто-то как парализованный замирает, кто-то вздрагивает, подскакивает, шарахается, вскрикивает неразборчиво-понятное. И только потом начинает понимать, что происходит.

Вот это и есть переключение на аварийный режим: резкая смена обмена веществ за счет выброса стресс-гормонов. А что они делают? То, что нужно, чтобы от опасности уйти: повышают тонус мускулатуры рук и ног, которыми надо драться и убегать, усиливают кровяное давление, скорость дыхания и сердцебиения, чтобы к мышцам быстро подвозить нужные для их работы вещества, увеличивают скорость нервных импульсов, чтобы соображать и действовать быстрее, ну и само собой тормозят совсем уж неуместное пищеварение.

Понятно теперь, почему переход из обычного в аварийное состояние ощущается как эффект разорвавшейся бомбы? Правильно — все тело вялое, расслабленное, а его — бац! — и под ледяной душ! Конечно же, с языка закономерно срывается лингвистическое наследие монголо-татарского ига!

Интересно тут вот что: испуг — дело сугубо индивидуальное. Кого-то в определенной ситуации проколбасит, а кто-то при этом и ухом не поведет. Кто-то пробуждается от легкого шороха, а кого-то и артиллерийская канонада не разбудит. Все это, опять же, зависит и от обстановки — чем привычней раздражитель, пусть даже очень сильный, тем меньше на него реагируешь. А еще зависит от силы нервной системы. В смысле ее чувствительности. Тут главное — не перепутать: сильная нервная система — это та, которая на стимулы реагирует правильно: есть опасность — будем беспокоиться, нет — и не заметим. А слабая сильно реагирует даже на малейший шорох.

Получается, что у сильной нервной системы порог чувствительности высокий (мелочь через него не переберется), а у слабой — низкий (вот всякая мелочь легко и заползает). Следовательно, если нервная система слабая от рождения или устала от перенапряжения — на всякую ерунду будем реагировать как на серьезную опасность.

Такое понимание позволяет уверенно сделать несколько важных заявлений.

Заявление первое: внешней причиной нашего страха, гнева, паники может быть все, что угодно. Дело тут в пороге чувствительности (как там у Мамонова поется: «Не муха источник заразы, источник заразы — ты сам»?).

Заявление второе: страх, гнев, паника — это всегда отражение физической слабости организма — усталости, болезни, детренированности. Исключительно биологический конструкт — слабый — или поедается обязательно присутствующим рядом сильным, или вытесняется им на нижние ступени стадной иерархии (что мы привыкли уже называть правильным уголовным термином «опускание», вместо правильного же литературного — «унижение»). Если ты испугался — как бы себя дальше ни повел — струсил или бросился с кулаками — ты слабее, чем тот или то, кто или что тебя напугал(о).

Заявление третье: хотя люди и отличаются друг от друга от рождения по силе или слабости нервной системы (читай — имеют разные темпераменты), очень многое тут зависит от воспитания (читай — характер). Рожденный слабаком и хлюпиком может путем неустанной работы быть всегда в форме, а прирожденный боец может вырасти рохлей и лентяем. Но усталость и болезнь накрывает любого силача — главное, вовремя и регулярно восстанавливаться. И не лезть в эти моменты на рожон — не ровен час, опустят или съедят.

Заявление четвертое: храбрый человек — такой же испуганный как и трусливый, только его стратегия при испуге агрессивно-наступательная, а не пассивно-оборонительная. По принципу -«лучший вид обороны — нападение».

Из этих заявлений логически вытекает: испуг — серьезный индикатор нашего здоровья. И даже если мы закрываемся от него — неважно, каким образом — бросаясь в атаку за справедливость или погружаясь в нирвану пофигизма — он нами рулит. А это значит, что как ни крути, мы — его рабы. До тех пор, пока не поймем, что его не задвигать надо, а использовать!

Заводишься с полоборота? Пора повышать порог чувствительности. Но не наркомовскими стограммами и растаманско-кастанедовскими дымками. А по-простому — налаживая сон, аппетит, мышечный тонус. Для первого подойдут седативные фиточаи (ими вообще можно на время заменять чаи-кофеи). Еще хорошо заканчивать день теплыми ванными с морской солью — или для всего тела, или хотя бы для ног. Мышечный тонус после них снизится ровно настолько, чтобы не мешать нормальному сну. А с утра, наоборот, надо тонус поднять — сначала разминкой, а потом — как минимум — контрастным душем(еще лучше — перед ним повзрываться в боксерско-ушуистской манере с ударами и уходами).

Тогда испугу труднее будет в течение дня за нас зацепиться. А нам — труднее его холить и лелеять, обязательно находя в нем психологическую составляющую и превращая в фобии, панические атаки, тревожно-ипохондрический и астено-невротический синдромы. И без них забот предостаточно…