Растерянность как болезнь

Что мы знаем о своем здоровье? Рост, вес, объем груди,талии, бицепса, скорость ходьбы, при которой дыхание не сбивается, продукты, вызывающие почесуху, сыпь, понос, нужное количество сна. Те, кто занимаются спортом, могут добавить текущие тренировочные показатели. А если есть болячки, то диагноз, услышанный от врача и сведения из Википедии. На консультации это очень заметно: человек уверенно говорит: «у меня холецистит», а на вопрос о конкретных жалобах надолго задумывается, не зная, как ответить.

И это естественно, ведь не может человек быть компетентным абсолютно во всем.

Поэтому собственный образ здоровья обычно смутен и противоречив. Сегодня пробежал за автобусом стометровку — догнал. Завтра почему-то не догнал. На тренировке приседаю со 150, а от сумок из Ашана спина отваливается. Раньше выпивал вечером по 250 и ничего, сейчас от 100 срубает. Странно: по лестнице подниматься колени не болят, а спускаться — только приставным шагом, до того больно. Ели одно и то же, а отравилась я одна.

С подобной растерянностью приходится сталкиваться постоянно. И констатировать: даже при правильно назначенной терапии незнание человеком сути происходящего с ним существенно влияет на эффективность и прогноз лечения.

Вы спросите: как же так? Болезнь выявлена, лечение назначено, следовательно, все в порядке. Все, кроме очевидного для клинициста (но не очевидного для пациента) изменения отношения человека к самому себе.

Дело в том, что установленный диагноз открывает нам какую-то новую грань самих себя. Причем, грань неприятную: чувствовали дискомфорт, а тут вдруг — гепатит, язва, опухоль, грыжа. Она там, внутри, живет своей жизнью и по своим законам. Прямо как вселившаяся в человека чужая сущность (фильмы ужасов на чем построены?). Мы, естественно, начинаем ее бояться. И идем к специалистам, все про эту сущность знающим. Чтобы они нас от нее избавили. И врачи, сам того не подозревая, превращаются в экзорцистов.

Вот почему наибольшее количество респектов мной было получено в первый — хирургический — период практики. Ну, правильно: пришел человек с Чужим, усыпили, разбудили — он жив, а Чужого укокошили. Особенно гипнотизировали камни из удаленных желчных пузырей; только надо было их сразу в холодильник, а то некоторые растворялись.

Но ведь не всё можно отрезать с концами, навсегда, при этом оставшись здоровыми. И как раз самое неблагодарное дело — отговаривать людей от операций, калечащий эффект которых будет невосполним, а польза сомнительна. Ну никак они не хотят отказаться от идеи, что современный эндопротез (любой локализации) навсегда избавит их от болей и обеспечит полное восстановление утраченной функции. Потому что в основе этой вполне рациональной идеи лежит неосознанная, иррациональная : во мне живет Чужой, а его с помощью операции навсегда удалят и поставят надежную инженерную конструкцию. Небоскребы и мосты стоят — и ничего!

Вот это как раз проистекает от незнания самого себя. И от страха, с этим незнанием связанного. Ну да, жил себе жил, владел своим телом, загонял его в серьезные нагрузки — а оно терпело, позволяя ставить рекорды (в спорте, сексе, алкоголе), и очень даже хорошо восстанавливалось. Казалось: так будет всегда. А если так, то зачем про него что-то знать (кроме того элементарного, о чем говорилось вначале). Но когда вдруг (!) начало сыпаться, в голову приходит самое простое: поступить как с автомобилем — к мастеру. Мотор перебрать или лонжероны вытянуть — это его дело, главное, чтобы дальше без проблем ездить.

А тут как раз и медицина такая — каждый врач по своей специальности (как мастера в автосервисе — кто по ходовой, кто по кузовам, кто по электрике).

В процессе обследования и лечения незаметно для человека его тело превращается в организм. Тело — оно ведь целое, работающее как часы, послушное настолько, что его не замечаешь, думая только о том, что делаешь. Организм — это уже целый набор разных деталей. И теперь одна из них стала плохо работать, к тому же тормозя работу всех остальных.

И на приеме у врача человек вдруг осознает, что его привычное, простое (руки-ноги-голова-туловище), тренированное тело стало вдруг сложным, капризным агрегатом с множеством разных частей и функций. А мы все знаем: чем сложнее, тем капризнее, тем больше вариантов поломки. И начинаем относиться к телу (нет, теперь — к организму) с опаской, прислушиваясь, не зная, что с ним будет дальше. Волевой человек эти мысли отбрасывает — надо по-быстрому все починить и продолжать действовать (поэтому сердится, узнав, что по-быстрому ни за какие деньги не выйдет, и ищет врача, который пообещает быстро). А менее волевой уходит в такие наблюдения с головой (это называется тревожно-ипохондрический синдром). И начинает хвататься за спасательные круги — медицинские, околомедицинские, оккультные (психологию, кстати, относя туда же). Делая это своим новым образом жизни.

Вы не обратили внимание, что предложения помощи при любой болезни включают широкий спектр услуг по их лечению? И за крайне редким исключением (тоже очень специализированным — школа диабета или подготовки к родам) — по обучению тому, как конкретному человеку с его конкретными проблемами жить полноценно, не боясь того, что с ним происходит?

Конечно, ведь это нерентабельно. Государственному здравоохранению надо решать более насущные проблемы — осязаемые, объективные, статистически формализуемые, поддающиеся бюджетированию. А такая помощь не может быть дешевой. Хотя бы потому, что врач и психолог в одном лице сейчас редкость, этому целенаправленно не обучают и он должен сам потратить массу времени и денег на приобретение необходимого багажа знаний.

Врачу проще получить дополнительную специализацию по нетрадиционному методу диагностики и лечения и продолжать частным образом лечить тот же спектр заболеваний, что и до этого. Пока метод диковинный (на современном языке — инновационный), поток пациентов, не удовлетворенных госстандартом обеспечен. А дальше?

А дальше то, что происходит сейчас. Официальная медицина (что абсолютно необходимо) занята перестройкой на технологические рельсы, нетрадиционная теряет популярность из-за того, что ее разрешили. Личностью больного занимаются психологи, которые ничего не знают про конкретную болезнь, ее лечить не умеют и никогда этого не делали.

Что же тут можно поделать? Найти своего врача. С дипломом специалиста по какой-либо профильный медицинской тематике. И обладающего знаниями по медицинской и психологической реабилитации личности. Для того, чтобы он знал вместе с Вами все необходимое про Ваш организм (в который, кроме «ходовой части» и «фарша» входят темперамент, характер, эмоции, страхи), понимал то, что с Вами происходит и, переводя на понятный Вам язык «страшные» медицинские заключения коллег, помогал находить оптимальные решения в возникших проблемах физического/социального здоровья (они отдельно друг от друга и нашей личности не существуют). А найденное решение можно уже осознанно реализовать посредством современной технологичной медицины.

Пусть таких врачей пока еще мало, но они есть.

Растерянность как болезнь: 2 комментария

  1. Валерий

    То что найти нужно, то понятно. Вопрос только как определить такого врача? Как и где его найти? Потому что рисковать на себе самом не хочется.

  2. DOK Автор записи

    Если задаться такой целью, то найти можно. Явно кто-то из близких с таким врачом имеет дело. Так что ищите по рекомендациям людей, которым доверяете. А потом — по личным впечатлениям.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *