Архив рубрики: Информация к размышлению

Пробегая мимо привычного, часто не задумываемся, что за ним стоит

Не мешать теплое с мягким (о врачах и медицинах)

Бывает помощь скорая. Она требуется, когда совсем плохо и надо помочь остаться на плаву (или вообще в живых). 
Бывает помощь медленная. Она нужна, когда человек выбирается из долгих, мучительных проблем со здоровьем. 

Нужны обе. Но не надо их путать между собой. Врач, который умеет квалифицированно оказывать первую помощь, скорее всего и сам человек быстрый и решительный. И работает в медицинских специальностях первого края — скорая, хирургия, реанимация, интенсивная терапия.

Врач, который терпеливо просиживает у постели хронического больного, человек скорее всего мягкий и чувствительный. Он как и психолог, готов выслушивать многочисленные жалобы, сочувствовать горестям и радостям чаще всего немолодых и безнадежно больных пациентов. 

И кого же предпочесть? Понятно, что в каждой ситуации требуется свой подход. А вот могут они уместиться в одном человеке? Это навряд ли. 

Так что не надо «скоровика» осуждать за нечуткость и нежелание подольше задержаться у постели больного, которому больше всего требуется уже не срочная операция, а заботливое внимание. 

И «мямлю» ругать за его мягкотелость и неумение поторапливаться в ургентной ситуации, когда надо быть жестким и решительным. 

А надо с первых профессиональных шагов направить каждого, чтобы они на своем месте делали то, что по штату положено и душе было ближе.

Вот бы чему еще в институте учили!

Ноша творца

Творец боится, что в его творение вмешается мысль о корысти. Потому что с такой мыслью творение превращается в продукт.

Творцу претит мысль стать ремесленником. Ремесло отбивает у него всякую охоту что- либо делать. Потому что творцами и ремесленниками рождаются, а не становятся.

Для того, чтобы творцу оставаться самим собой, ему нужен меценат. В конце-концов, он даже сам для себя может быть меценатом. Но это только на самый крайний случай.

Без творения творец сходит с ума. Поэтому творить он вынужден. Точно так же, как любой человек вынужден дышать.

Расстаться со своим творением творцу тоже непросто. Это ведь его детище. Ну как же он отпустит его от себя в жестокий мир, который его обязательно охает и изуродует.

Но опускать приходится. Хотя бы потому, что в очереди стоят следующие идеи, которые творец и призван воплощать.

А как вы думаете, процесс перевода идеи в творение легок? Если творцу приходится легкую и чистую идею облекать в грубую материальную форму? И пусть окружающие восторгаются этой грубостью как чем- то легким и воздушным. Для творца это всегда грубее, чем то, что он задумывал.

Но ему ни в коем случае нельзя застревать на доведении до идеала — ведь новое ждет своей очереди. И начинает бузить и возмущаться, если до него долго дело не доходит. А окружающим кажется, что это творец бузит и возмущается.

Счастлив ли творец? Может да, может нет. Он просто не знает, когда счастлив — он чаще всего совсем не здесь — творчество ведь всегда в пространстве между идеей и ее воплощением, а пространство это невидимо и неосязаемо. Мы видим тело самого творца и уже то, что выходит из-под его руки. А откуда берется идея, как она приобретает в голове у творца свои формы, как становится конкретикой — это все можно только предполагать.

В любом случае, это его предназначение, от которого ему не спрятаться и которое нельзя поменять на какое-то другое. Как, впрочем, предназначение любого другого человека, которое обязательно есть у каждого.

Мы можем ему либо помешать, либо помочь. Понять, помогаем мы ему или мешаем, просто. Если он творит, у него это получается, а мы создаем условия, чтобы он не отвлекался — тогда помогаем. Если требуем, чтобы занялся делом, а не маялся дурью — значит, мешаем. Делом в нашем понимании он все равно никогда заниматься не сможет. Мы только загоним его в сомнения и страхи.

Представьте, каково это, когда внутри бузят, толкаются и просятся наружу, а выхода нет!

Похоже на скороварку с запаянным клапаном?

Раз уклад, два уклад…

 За взаимными обвинениями в супружеских конфликтах маячит еще одна их причина: несовпадение укладов семей, в которых воспитаны партнеры по браку. Укладов таких несколько. И на совместную жизнь они влияют не сразу. Молодые люди вначале руководствуются (помимо чувств) общностью интересов, образовательного уровня, планов на будущее. Но в браке они начинают воспроизводить отношения своих родителей. Хорошо, когда их типы совпадают. Ну а если нет —  каждый в роли предка ожидает от партнера соответствия. А тот  — воспроизводит своего и тоже ждет взаимности!

И чем не повод для всяких трений? Мелкие еще поправимы, а вот крупные вполне могут прервать дальнейшее проживание под одной крышей. А так как многие вступают в семейную жизнь, ставя предков перед фактом уже свершившимся (остается мелочь: формально закрепить союз и содержательно стрясти денег), опасность влететь по-крупному увеличивается в разы.

 Хотя – опять же: для кого-то (кто платит) по-крупному, а для кого-то – так, неудачная попытка…

Ладно, эта информация для рассчитывающих на себя. Кто хочет не наломать дров (а может быть – и судеб), а заранее увидеть еще  одну засаду на семейном пути. «Предупрежден – значит, вооружен», так ведь?

 Об укладах пишут экономисты и психологи. У них укладов много. Соответствуют они типу отношений, свойственных экономическому развитию общества. Экономика развивается – уклады меняются: одни отмирают, другие появляются. Но мы в первую очередь о том, что прямо сейчас и прямо здесь их несколько. И из какого вышли вы с пассией – могли подсказать родители.  Если бы имели право голоса.

 Родителей не слушаете – хотя бы почитайте. Авось, появится повод задуматься: что будет, когда либидушка поутихнет.

 Итак, уклады. Названия им даем, конечно, условные, в соответствии с историко-бытовыми представлениями. Но уклады что ни на есть реальные. Да вы и сами сейчас убедитесь:

 «Натуральный». Мать – центр дома, хранительница, кормилица. Отец – хозяин, защитник, добытчик. Основа воспитания детей – в семье. Понимание необходимости друг в друге и основанное на этом взаимное уважение.

 «Индустриальный». Мать и отец – равноправные партнеры, вносят денежные эквиваленты деятельности, которую они должны были осуществлять при натуральном укладе.  Воспитание детей – вне дома. Совместная деятельность членов семьи в поддержании домашнего порядка. Равноправие ведет к латентному конфликту «кто в доме хозяин?». Ответ – тот, кто больше зарабатывает.

 «Символический». Супруги ведут практически независимую друг от друга жизнь (включая сферу делового общения и интересов), могут иметь (необязательно) общую территорию проживания. При наличии детей, их воспитание и поддержание порядка в доме возложено на посторонних людей. Возможны совместный отдых и досуг.

 Понятно, какие вариации на тему семей мы имеем? Индустриальный уклад, к примеру, позволяет существовать неполной и гомосексуальной семье. А символический – вообще многообразию: с общим домом или без, когда партнеры живут в «гостевом» браке, встречаясь на уикендах; мезальянсу (как в истории королевских фамилий и у современного бомонда: каждый супруг со своим «морганатическим» браком, а вместе только на официозах) или действительно любящим парам с кучей своих и приемных детей.

 Ну как, готовы теперь  представить: что будет, если семью  создадут выходцы из разных укладов? Конечно же, у родителей «благословения» не спросив?

 И потому специально здесь не говорим еще об одном: какой образ ролей в семье рисует себе брачующийся, произраставший без отца (что чаще) или матери (что реже)?

 

 

 

 

 

 

О, дайте, дайте мне свободу!

Понятие это вошло в умы прочно: свобода слова,  свобода передвижения, свободное вскармливание, свободная любовь, свободный рынок. Все кругом борются за свободу всего на свете, вскрывают факты ее ущемления, тычут пальцами в тех, кого назначают ее душителями.

Вопрос: что это такое — свобода? И как она относится  лично к нам?

Пойдем от противного.

Когда живешь по не тобой придуманным правилам (пусть даже самым распрекрасным) – это несвобода. От которой надо всеми удобными способами отлынивать — освобождаться. Отлынил  — и снова нырнул – в семью, работу – в обязанности, одним словом. А зачем? Чтобы из дома-офиса не поперли.

Но тут есть одна хитрость: ныряешь не по своей воле – начинаешь отлынивать везде.  Домой задерживаться с работы и приходить измотанным, чтобы доставать было некого. На работу тоже задерживаться – по поводу больного ребенка, крупного ДТП в одну царапину, важнейших переговоров на выезде.

Хоть таким образом, но себе! А потом аврально, в сжатые самим собой сроки сделать то, что размазывал на века. Ведь чтобы на что-то навалиться – надо собраться. Собраться –значит, создать прилив сил. И в нем почувствовать себя  хорошо.

Получается: сам создаю кучу дел, сам собираюсь в кулак и сам же ударно делаю! Чтобы потом  с чистой совестью  опять отлынивать от повседневной монотонности, рутины, скуки.

А еще это помножено на отсутствие острых необходимостей. Хотя необходимости вроде как имеются – заработать или ребенка воспитать – но не так, чтоб уж очень: всегда есть, на чем сэкономить и на кого свалить. Так что действительно – рутина. От которой где проще всего отлынивать? Правильно, в сети!

Интересно: если наибольшая посещаемость форумов – по будням, в рабочее время, то что это за работа? Конечно, на работе и повкалывать было бы не грех. Но при условии, что это нужно (имеет смысл, достойно оплачивается, вштыривает – выбери свое). А за отсутствием – сиди, делай вид. Или – если хоть немного начальник – ходи, организуй, вызывай для дачи срочного задания, доноси  распоряжения вышестоящих. Короче, делай то,  что одна мудрая главврач называла «французским словом «сибурдэ» — симуляция бурной деятельности».

Ну хорошо, а свобода здесь при чем? Что, если в такой рутине сваливать в он-лайн – тут-то она и появляется? Сидя в офисе, эсэмэскаясь с домашними? А сидя дома – еще с кем-нибудь? То есть быть и здесь, в рутине, и не здесь – в своем собственном…?

Не знаю. Можно ли назвать свободой зависимость от средств удаленного доступа? Или, вообще, от желания свалить? Получается, человеку для ощущения свободы постоянно не хватает  того места, окружения, времени, в котором он сейчас находится. Скучное все, надоевшее. Вот и пытаемся хоть как-то освободиться: уходом в смартфон или, к примеру, в альфа-состояние (не без помощи  стопарика для облегчения перехода).

Значит, несвобода – это еще и зависимость от своих эмоций: есть они (пусть даже из-за смайлика на экране от малознакомой – тем круче – барышни) – не скучно – живу. Их мало – жизнь серая и убогая, чтобы в ней находиться.

Ну вот, опять про несвободу! А что же тогда свобода?

Надо помнить, что это все-таки понятие. На которое, как всегда, навалена  куча смыслов. Тут и независимость (опять от противного), и самостоятельность, и воля. Про первые два вроде ясно: зависишь от кого-нибудь или от чего-нибудь — значит, ты несамостоятелен (и опять от противного!). То бишь – зависим ты от наличия атмосферы – дышать-то необходимо! – значит, не можешь без нее самостоятельно существовать. Ну и так далее, по всем нашим органическим потребностям, без зависимости от которых мы полностью прекращаемся в трупы.

Опять же, зависимости культурные. Быть свободным от них – возможно. Как свободен любой бомж. Поэтому возгласы в данном направлении свободы, мягко говоря, не гигиеничны.

Так что независимость – «свобода от» — делает человека чуть менее человеком.

А как же тогда свобода от – неравенства, тирании, эксплуатации? От социально-экономической зависимости? Тут все тоже понятно: встретились хоть двое людей — сразу возникает неравенство: полов, возрастов, силы, роста, длины, размеров, веса, ума (автомобилей, районов проживания, метража жилья, образований, доходов и т.д. и т.п.). И на неравенстве начинается конкуренция. Борьба, в которой проигравший пашет на победителя, а победитель занят не делом, а принуждением к работе на себя. То есть конкуренция – это борьба за право эксплуатации. В которой мы все участвуем – либо как эксплуататоры, либо как эксплуатируемые. Попробуйте без этого – тут же в бомжах окажетесь.

Что же – свободы нет совсем? Можно найти ее в синонимах. Под названием «воля». Воля – это когда ты волен поступать. И одновременно – когда используешь волю. Вот здесь вместо «свободы от» появляется «воля к». Воля – когда ты, а никто другой, отдаешь себе приказы и их выполняешь!

Получается, выбор небольшой: подчиняться все равно придется – либо своей воле, либо воле другого. И тут оказывается: себе подчиняться гораздо труднее! Ну, посудите: повелел себе когда-то делать утреннюю гимнастику.  Свободно, по собственной воле. А потом этой же своей воле надо подчиняться и дальше! Вне зависимости от обстоятельств: какая это свобода, если обстоятельства вынуждают!

И еще есть одна маленькая свобода (или воля, если так понятнее). Это осознанный выбор. Маленькая – потому что когда выбрал, тогда уже опять несвобода (к примеру – выбрал одну фирму и должность из двух-трех – вынужден соответствовать должностным инструкциям). А вот сам момент выбора может быть твоей свободой. Но может и не быть, если выбираешь под давлением обстоятельств, а не желаний. То есть – для себя выбрал бы эту фирму – интересно, дело по душе. Но выбираю другую: платят больше, перспективы роста, а мне семью кормить. Или не интересную, а должность солидная, будет вызывать уважение. Тоже не свой выбор, а выбор обстоятельств.

И все равно: пока не выбрал – ты еще в этом выборе свободен. Потому как в последний момент можешь плюнуть и выбрать – ради интереса. И если даже не сделаешь – ведь был он, миг свободы?!

Можно ли быть свободным всегда? Если бремя обязанностей и соответствий – со всех сторон? И бомжем становиться не желаешь?

Наверное, все-таки, можно. Если уделять свободе внимание. Раз мы понимаем, что свобода существует только в момент нашего выбора, кто нам запретит такие моменты создавать?

К примеру – есть три маршрута до работы. Вот и выбираем каждый раз, что сейчас по душе. Или та же добровольно когда-то выбранная утренняя зарядка. Берем – и меняем упражнения местами! Или пересматриваем комплекс целиком. Тот же завтрак: хочу кофе с молоком, хочу – Дарджилинг, хочу – Ки Мун, или вообще горячий шоколад!

Беру – и не иду сегодня на общий перекур. А вместо этого делаю «йоговское» упражнение, подсмотренное на ютубе. Или меняю привычные сигареты на другие. Заливаю в плеер музыку стиля, который раньше не слушал, и пробую в него «врубиться».

У женщин, вон, еще больше поводов для свободы: какую блузку сегодня надеть, какие украшения и духи подобрать к настроению, глазам, ногам…

Вывод: можно создавать моменты свободы, постоянно ломая мелкие стереотипы. Лениво? Сложно? Так свобода – это всегда непросто.

Зато и самое оздоравливающее: организм любую ломку стереотипов воспринимает как стресс (в правильном, физиологическом смысле). Стресс малосильный, но заставляющий вырабатываться гормоны активации. А уж те подхлестывают обмен и иммунитет. Ну и настроение тоже. Про это спортсмены хорошо знают: время от времени  необходимо менять самую наилучшую тренировочную программу. Ведь организм к ней привыкает и в таком «автоматическом режиме» результаты не то что не растут – снижаются. И надо создавать для организма новые, непривычные виды нагрузок, на которые он отреагирует как на стресс. И активизируется, а, значит, даст новые результаты.

Представляете, сколько таких свободных мелочей в течение дня можно набрать? А сколько еще выдумать? Глядишь – и уравновесят они степень зависимости, которая никуда не девается. И от которой тогда не надо будет убегать в гаджет или в выпивку.

Да здравствует свобода выбора – самый доступный нам вид свободы!

Проверим себя на прочность

Этот заголовок вовсе не означает, что будем жечь себя каленым железом или шинковать заточенным. Нет, речь пойдет о простой, но в преддверии гололеда действительно жизненно важной вещи — устойчивости при ходьбе.

Вроде бы ничего особенного — ходим себе и ходим, ногами не заплетаемся. Все так. До тех пор, пока не становится скользко. Вот здесь-то наша походка на прочность и проверяется. Даже если и не падали давно, то можно задуматься: а насколько снижается скорость передвижения и, одновременно, увеличивается усталость после таких переходов? Ведь ступать приходится осторожно, думая о том, как бы поплотнее поставить ногу вперед, перенести на нее аккуратно вес тела и только потом плавно оторвать от опоры другую.

Уф, даже писать об этом — уже устаешь! Тут-то всего лишь про один шаг, а сколько таких за зиму сделать надо?

Читать далее