Каждое из этих начал, как ржавчина, постепенно растет. Как вылупившийся кукушонок потихоньку выбрасывает из гнезда все остальные яйца. И устранив конкурентов, вырастает до неимоверных размеров, заставляет кормить и заботиться о нем, подчиняя интересы, деятельность, общение проявлению самого себя. Становясь поистине сверхценной идеей. При этом настолько привычной для того, кем она обладает, и окружающих, что таковой  и не воспринимается. А интерпретируется как положительная черта характера — самобытность, настойчивость, бескомпромиссность, оригинальность, интроспективность.

С такой поддержкой можно и горы свернуть! Или, скорее, других заставить.

Что, собственно, во все времена и происходит…

Выясняется: человек, который не просит, имеет проблемы с пониманием того, что же ему на самом деле нужно. Что надо что-то — знает, что конкретно — нет. И использует окружающих по принципу: «Догадайся, мол, сама. А я выберу из того, о чем ты догадаешься, наиболее приемлемое».

Может ли при этом быть удовлетворенным? Скорее всего, нет: он ведь не попросил ясно, а значит и получил приблизительно. Вот почему еще не-просящий (который всегда уверен, что окружающие ему обязаны и умеют читать его мысли, пусть даже и скрытые от самого не-просителя), вечно недоволен тем, что получает.

Ну, правильно: для себя точно не сформулировал, чего хочет, полунамеками заставил других «пойти туда, незнамо куда, принести то, незнамо что». Вот те и сделали, как поняли. И в очередной раз посетовали: «Хоть в лепешку расшибайся — все равно не угодишь».

Потому — «не говори, не думай и не делай, пока тебя не попросят об этом» — во благо. Ведь если не-просящий научится четко формулировать, чего хочет, то словит, наконец, заслуженный кайф от исполнения своих желаний. Тем более, что окажется: значительную часть он способен получать без посторонней помощи!

И чем не повод для всяких трений? Мелкие еще поправимы, а вот крупные вполне могут прервать дальнейшее проживание под одной крышей. А так как многие вступают в семейную жизнь, ставя предков перед фактом уже свершившимся (остается мелочь: формально закрепить союз и содержательно стрясти денег), опасность влететь по-крупному увеличивается в разы.

 Хотя – опять же: для кого-то (кто платит) по-крупному, а для кого-то – так, неудачная попытка…

Ладно, эта информация для рассчитывающих на себя. Кто хочет не наломать дров (а может быть – и судеб), а заранее увидеть еще  одну засаду на семейном пути. «Предупрежден – значит, вооружен», так ведь?

 Об укладах пишут экономисты и психологи. У них укладов много. Соответствуют они типу отношений, свойственных экономическому развитию общества. Экономика развивается – уклады меняются: одни отмирают, другие появляются. Но мы в первую очередь о том, что прямо сейчас и прямо здесь их несколько. И из какого вышли вы с пассией – могли подсказать родители.  Если бы имели право голоса.

 Родителей не слушаете – хотя бы почитайте. Авось, появится повод задуматься: что будет, когда либидушка поутихнет.

 Итак, уклады. Названия им даем, конечно, условные, в соответствии с историко-бытовыми представлениями. Но уклады что ни на есть реальные. Да вы и сами сейчас убедитесь:

 «Натуральный». Мать – центр дома, хранительница, кормилица. Отец – хозяин, защитник, добытчик. Основа воспитания детей – в семье. Понимание необходимости друг в друге и основанное на этом взаимное уважение.

 «Индустриальный». Мать и отец – равноправные партнеры, вносят денежные эквиваленты деятельности, которую они должны были осуществлять при натуральном укладе.  Воспитание детей – вне дома. Совместная деятельность членов семьи в поддержании домашнего порядка. Равноправие ведет к латентному конфликту «кто в доме хозяин?». Ответ – тот, кто больше зарабатывает.

 «Символический». Супруги ведут практически независимую друг от друга жизнь (включая сферу делового общения и интересов), могут иметь (необязательно) общую территорию проживания. При наличии детей, их воспитание и поддержание порядка в доме возложено на посторонних людей. Возможны совместный отдых и досуг.

 Понятно, какие вариации на тему семей мы имеем? Индустриальный уклад, к примеру, позволяет существовать неполной и гомосексуальной семье. А символический – вообще многообразию: с общим домом или без, когда партнеры живут в «гостевом» браке, встречаясь на уикендах; мезальянсу (как в истории королевских фамилий и у современного бомонда: каждый супруг со своим «морганатическим» браком, а вместе только на официозах) или действительно любящим парам с кучей своих и приемных детей.

 Ну как, готовы теперь  представить: что будет, если семью  создадут выходцы из разных укладов? Конечно же, у родителей «благословения» не спросив?

 И потому специально здесь не говорим еще об одном: какой образ ролей в семье рисует себе брачующийся, произраставший без отца (что чаще) или матери (что реже)?

А хорош он или плох, ценен или никчемен — зависит от того, на своем он месте или нет.

Хотите от человека многого — разрешите ему идти по своей дороге, со своей скоростью и в своем направлении.

Остальное в них — продукт животного происхождения. Которое и подсказывает, как перед кем себя демонстрировать. Если считает, что другой выше — будет выбирать выражения, причесываться, вязать галстук, приходить загодя. Если ниже — совсем наоборот.

Так что помним: перед нами может быть Человек, а может  — Homo sapiens/Primates/Mammalia. И бессмысленно ожидать от второго поведения первого.

Процедура, вроде, стандартная: каждый высказывает точку зрения и дает слово остальным. При этом не просто замолкает, а внимает другим аргументам, подмечая, с чем не согласен. Но не для поиска контраргумента. А чтобы спросить себя: готов ли я принять чужое мнение наравне со своим?

Если чужое мнение раздражает – здесь мое слабое место. Выходит, слишком однобоко смотрю на предмет и за частью не вижу целого. Значит принял как догму, без проверки, чью-то идею (пусть и авторитетную), забыв: истина всегда относительна. И что разозлившее чужое мнение также однобоко, но показывает эту относительность, выбивая почву из-под моей «абсолютной уверенности».

Вот поэтому такт – способность, которую есть смысл возобновлять в себе путешественнику по теоретическим конструкциям. Такт как чувство ритма, соразмерности и присутствия.

Вопрос: что это такое — свобода? И как она относится  лично к нам?

Пойдем от противного.

Когда живешь по не тобой придуманным правилам (пусть даже самым распрекрасным) – это несвобода. От которой надо всеми удобными способами отлынивать — освобождаться. Отлынил  — и снова нырнул – в семью, работу – в обязанности, одним словом. А зачем? Чтобы из дома-офиса не поперли.

Но тут есть одна хитрость: ныряешь не по своей воле – начинаешь отлынивать везде.  Домой задерживаться с работы и приходить измотанным, чтобы доставать было некого. На работу тоже задерживаться – по поводу больного ребенка, крупного ДТП в одну царапину, важнейших переговоров на выезде.

Хоть таким образом, но себе! А потом аврально, в сжатые самим собой сроки сделать то, что размазывал на века. Ведь чтобы на что-то навалиться – надо собраться. Собраться –значит, создать прилив сил. И в нем почувствовать себя  хорошо.

Получается: сам создаю кучу дел, сам собираюсь в кулак и сам же ударно делаю! Чтобы потом  с чистой совестью  опять отлынивать от повседневной монотонности, рутины, скуки.

А еще это помножено на отсутствие острых необходимостей. Хотя необходимости вроде как имеются – заработать или ребенка воспитать – но не так, чтоб уж очень: всегда есть, на чем сэкономить и на кого свалить. Так что действительно – рутина. От которой где проще всего отлынивать? Правильно, в сети!

Интересно: если наибольшая посещаемость форумов – по будням, в рабочее время, то что это за работа? Конечно, на работе и повкалывать было бы не грех. Но при условии, что это нужно (имеет смысл, достойно оплачивается, вштыривает – выбери свое). А за отсутствием – сиди, делай вид. Или – если хоть немного начальник – ходи, организуй, вызывай для дачи срочного задания, доноси  распоряжения вышестоящих. Короче, делай то,  что одна мудрая главврач называла «французским словом «сибурдэ» — симуляция бурной деятельности».

Ну хорошо, а свобода здесь при чем? Что, если в такой рутине сваливать в он-лайн – тут-то она и появляется? Сидя в офисе, эсэмэскаясь с домашними? А сидя дома – еще с кем-нибудь? То есть быть и здесь, в рутине, и не здесь – в своем собственном…?

Не знаю. Можно ли назвать свободой зависимость от средств удаленного доступа? Или, вообще, от желания свалить? Получается, человеку для ощущения свободы постоянно не хватает  того места, окружения, времени, в котором он сейчас находится. Скучное все, надоевшее. Вот и пытаемся хоть как-то освободиться: уходом в смартфон или, к примеру, в альфа-состояние (не без помощи  стопарика для облегчения перехода).

Значит, несвобода – это еще и зависимость от своих эмоций: есть они (пусть даже из-за смайлика на экране от малознакомой – тем круче – барышни) – не скучно – живу. Их мало – жизнь серая и убогая, чтобы в ней находиться.

Ну вот, опять про несвободу! А что же тогда свобода?

Надо помнить, что это все-таки понятие. На которое, как всегда, навалена  куча смыслов. Тут и независимость (опять от противного), и самостоятельность, и воля. Про первые два вроде ясно: зависишь от кого-нибудь или от чего-нибудь — значит, ты несамостоятелен (и опять от противного!). То бишь – зависим ты от наличия атмосферы – дышать-то необходимо! – значит, не можешь без нее самостоятельно существовать. Ну и так далее, по всем нашим органическим потребностям, без зависимости от которых мы полностью прекращаемся в трупы.

Опять же, зависимости культурные. Быть свободным от них – возможно. Как свободен любой бомж. Поэтому возгласы в данном направлении свободы, мягко говоря, не гигиеничны.

Так что независимость – «свобода от» — делает человека чуть менее человеком.

А как же тогда свобода от – неравенства, тирании, эксплуатации? От социально-экономической зависимости? Тут все тоже понятно: встретились хоть двое людей — сразу возникает неравенство: полов, возрастов, силы, роста, длины, размеров, веса, ума (автомобилей, районов проживания, метража жилья, образований, доходов и т.д. и т.п.). И на неравенстве начинается конкуренция. Борьба, в которой проигравший пашет на победителя, а победитель занят не делом, а принуждением к работе на себя. То есть конкуренция – это борьба за право эксплуатации. В которой мы все участвуем – либо как эксплуататоры, либо как эксплуатируемые. Попробуйте без этого – тут же в бомжах окажетесь.

Что же – свободы нет совсем? Можно найти ее в синонимах. Под названием «воля». Воля – это когда ты волен поступать. И одновременно – когда используешь волю. Вот здесь вместо «свободы от» появляется «воля к». Воля – когда ты, а никто другой, отдаешь себе приказы и их выполняешь!

Получается, выбор небольшой: подчиняться все равно придется – либо своей воле, либо воле другого. И тут оказывается: себе подчиняться гораздо труднее! Ну, посудите: повелел себе когда-то делать утреннюю гимнастику.  Свободно, по собственной воле. А потом этой же своей воле надо подчиняться и дальше! Вне зависимости от обстоятельств: какая это свобода, если обстоятельства вынуждают!

И еще есть одна маленькая свобода (или воля, если так понятнее). Это осознанный выбор. Маленькая – потому что когда выбрал, тогда уже опять несвобода (к примеру – выбрал одну фирму и должность из двух-трех – вынужден соответствовать должностным инструкциям). А вот сам момент выбора может быть твоей свободой. Но может и не быть, если выбираешь под давлением обстоятельств, а не желаний. То есть – для себя выбрал бы эту фирму – интересно, дело по душе. Но выбираю другую: платят больше, перспективы роста, а мне семью кормить. Или не интересную, а должность солидная, будет вызывать уважение. Тоже не свой выбор, а выбор обстоятельств.

И все равно: пока не выбрал – ты еще в этом выборе свободен. Потому как в последний момент можешь плюнуть и выбрать – ради интереса. И если даже не сделаешь – ведь был он, миг свободы?!

Можно ли быть свободным всегда? Если бремя обязанностей и соответствий – со всех сторон? И бомжем становиться не желаешь?

Наверное, все-таки, можно. Если уделять свободе внимание. Раз мы понимаем, что свобода существует только в момент нашего выбора, кто нам запретит такие моменты создавать?

К примеру – есть три маршрута до работы. Вот и выбираем каждый раз, что сейчас по душе. Или та же добровольно когда-то выбранная утренняя зарядка. Берем – и меняем упражнения местами! Или пересматриваем комплекс целиком. Тот же завтрак: хочу кофе с молоком, хочу – Дарджилинг, хочу – Ки Мун, или вообще горячий шоколад!

Беру – и не иду сегодня на общий перекур. А вместо этого делаю «йоговское» упражнение, подсмотренное на ютубе. Или меняю привычные сигареты на другие. Заливаю в плеер музыку стиля, который раньше не слушал, и пробую в него «врубиться».

У женщин, вон, еще больше поводов для свободы: какую блузку сегодня надеть, какие украшения и духи подобрать к настроению, глазам, ногам…

Вывод: можно создавать моменты свободы, постоянно ломая мелкие стереотипы. Лениво? Сложно? Так свобода – это всегда непросто.

Зато и самое оздоравливающее: организм любую ломку стереотипов воспринимает как стресс (в правильном, физиологическом смысле). Стресс малосильный, но заставляющий вырабатываться гормоны активации. А уж те подхлестывают обмен и иммунитет. Ну и настроение тоже. Про это спортсмены хорошо знают: время от времени  необходимо менять самую наилучшую тренировочную программу. Ведь организм к ней привыкает и в таком «автоматическом режиме» результаты не то что не растут – снижаются. И надо создавать для организма новые, непривычные виды нагрузок, на которые он отреагирует как на стресс. И активизируется, а, значит, даст новые результаты.

Представляете, сколько таких свободных мелочей в течение дня можно набрать? А сколько еще выдумать? Глядишь – и уравновесят они степень зависимости, которая никуда не девается. И от которой тогда не надо будет убегать в гаджет или в выпивку.

Да здравствует свобода выбора – самый доступный нам вид свободы!

Чаще всего: «Сделай за меня».

Так же часто: «Дай».

Нечасто: «Поддержи».

Совсем редко: «Научи».

Жаждете помогать — разберитесь: чего от Вас хотят? И делайте именно это — другое не примут.

Начинаешь объяснять, что больше этим не занимаешься, на том же месте и в той же должности не работаешь. Реакция чаще такая: «Как же, у Вас ведь так хорошо получалось! И потому хочу к Вам на прием».

На уверения, что с  нынешней проблемой ему нужен кто-то другой, он упорно требует встречи. Переключаешь на администратора, и всегда повторяется одно и то же: «Как вы теперь далеко и неудобно (это о центре города со всеми видами транспорта под боком и парковкой), почему так дорого (то, что мы сейчас делаем, обычно столько и стоит), почему на прием нельзя попасть немедленно (хотя и триста лет назад планомерность и регулярность были моими профессиональными принципами)». Обычно этим все и ограничивается.

Картинка типичная, но — «ложки нашлись, осадок остался». Ведь вспоминая визави, думаешь: как все было тогда? И находишь отличия вашего общения от такового с другими пациентами (многие из которых, к слову, его продолжают, находя в новых извивах нашей деятельности что-то для своего здоровья необходимое).

Основное  — нежелание менять свои привычки, которые, собственно, и создали условия болезни. Как с порога мне заявила тучная дама с гипертонией, пневмосклерозом и диабетом: «Доктор, я готова принимать лекарства, которые Вы посоветуете, потому что назначения предыдущего врача не работают. Но — ни слова о диете, сигаретах и кофе!».

Наше расставание происходило, когда становилось ясно: назначения верны, планируемого результата нет. Что характерно — пациенты прекращать общение не желали! То есть пить лекарства, ходить на процедуры, сдавать анализы — пожалуйста. Менять себя — ни за что!

Такие визави хотели перевалить всю ответственность за свое здоровье и благополучие на доктора. Ну как же, они тебе доверились, ходят, платят, терпят всякое (процедуры не всегда бывают совсем уж комфортными). А доктор за все это им обязан.

Узнаете? Речь идет о желании процесса (в котором, как мы уже размышляли, больной покупает внимание к своей персоне), а выздоровление как результат отходит на второй план. И по идее (конечно же, пациентом не осознаваемой) эти отношения должны дойти до точки, при которой как раз он сам, с полным на то основанием, может предъявить доктору претензию: «Что же это Вы, голубчик, потратили столько Моего времени, Моего терпения, Моих денег, а результата так и не достигли?».

Хотя нужный ему результат — насладиться растерянностью, виноватостью, униженностью доктора! И это значит: пациент переносит на врача недовольство своим положением в «реальной» (а не «лечебной») жизни. При этом в реальной жизни он не может (что вообще-то эквивалентно «не желает») что-то менять. Вот и используются другие возможности это недовольство проявить.

А что, плохо что ли: заставить гуляющего, к примеру, мужа, если не покаяться, так хоть раскошелиться на длительное лечение у другого (!) мужчины, которого как раз и можно будет унизить за всех сволочей-мужиков!?

Или взять состоятельного джентльмена с чувством вины перед сыном от первого брака. Чувство, которое позволяет взрослому уже сыну непочтительно относиться к отцу.  Несмотря на то, что отец поставил сына на вершину своей финансовой империи. Ну и почему бы не заставить врача, вполне годящегося джентльмену в сыновья, отрабатывать почитание и уважение, которого он от родного дитяти не дождется никогда?

Вот отсюда и размышления на тему: так кто же кому должен? И должен ли кто-либо? Если каждый и так получает желаемое? Даже если сам и не хочет понимать, чего же он желает?

Получается, что вовсе и не всегда. Потому что в равной степени эффективность консультации зависит от клиента.

Если вспомнить сказки (особенно – восточные), то там в определенный момент герои идут  за советом к мудрецам. И следуя их советам продвигаются к своей цели. А кто такие, эти мудрецы? И мудрецы ли они на самом деле?

Мы этого доподлинно никогда не узнаем. Но зато совершенно четко можем понять, что мудрецами они являются для тех, кто к ним пришел со своими проблемами. Тот, кого пришедший воспринимает в качестве мудреца, может не обязательно быть старым-престарым дядькой в чалме с четками: это и дух колодца, и дерево, и свет мой зеркальце, и кот ученый.

Вот тут-то как раз становится понятно: важен вопрошающий, которому получить совет жизненно необходимо! И если действительно до зарезу – то он такой совет обязательно получит.

А дальше все совсем уже ясно: абсолютно необходимый совет абы от кого не получают. Только от мудрецов. И не из праздного любопытства, а как требующий беспрекословного выполнения. То есть и тут надо, чтобы вопрошающий относился к отвечающему как к Мудрецу – Единственному Обладателю Истины. И ведь как без такого отношения – не проникнется, засомневается, не сделает. А ему нельзя – жизнь висит на волоске – своя, или там любимой, которую утащил злыдень — ёкай Черномор!

Видите, как в сказке все оказывается просто. А в жизни?

Да, вы, конечно, правы – в жизни все с точностью до наоборот: героев днем с огнем не найти, зато называющих себя мудрецами и зазывающих напиться из источника их мудрости – хоть отбавляй. Почему так?

Потому, что как мы уже поняли, герой – это тот, кто живет на волоске от. И кому действительно позарез. А у большинства зазываемых как раз нет проблем жизненно необходимых. Есть актуальные, текущие, перспективные. Но не настолько, чтобы нуждаться в мудрецах и их советах.

Вот поэтому и ходят толпы клиентов к толпам консультантов. Одни делают вид, что нуждаются в совете, другие – что они единственные, кто реально могут помочь. И все при деле, и всем хорошо: клиенты получают удовлетворение от того, что купили себе время для жалоб на мир, несправедливый к ним, таким замечательным; консультанты – от того, что к ним ходят и им платят.

А чтобы не огорчаться от подобного понимания, обе стороны изо всех сил стараются соответствовать взятым на себя ролям. Ну что ж, как мы видим, получается это у них вовсе даже неплохо!