Архив автора: DOK

Каждый человек понимает происходящее не так, как другие. Пусть он и солидарен в целом, но всегда есть его собственные нюансы. И они делают позицию каждого уникальной. 

Только не надо забывать, что кругом тоже сплошь уникальности, ничем не хуже и не лучше тебя. Это как минимум позволит не бросаться на амбразуры, доказывая, что твоя точка зрения самая правильная и самая оригинальная. А как максимум — понять, что те, кто принимает твое мнение как истину — это те, кто не хочет (или не может) иметь свое собственное, желает быть ведомым и уверенным, что в случае чего виноват не он сам, а тот, кто «повел его за собой». 

Не зря же такие люди и употребляют слово «повелся». 
А вот принять, что никто, даже самые близкие, до конца не смогут тебя понять, а, скорее — как они и делают постоянно — принимают тебя со всеми твоими тараканами, относясь к ним терпимо и не пытаясь тебя переубедить — это действительно сильно. И поэтому практически недостижимо, кроме как в отдельные моменты, на словах.
Вот как я сейчас…

Как есть…

У каждого правда исключительно своя. Верить в неё беззаветно, думать и поступать по ней, доказывать несогласным свою правоту — вот, вроде бы, общепризнанная вещь. А, может, чем сильнее доказываешь, тем слабее в неё веришь? Чем больше собираешь аргументов извне, тем меньше их у тебя внутри? Или такая вера и такая активность — это только для того, чтобы отвлечь внимание от своей неправоты? Потому что быть неправым невозможно? Больно, обидно, тяжело? Но ведь только будучи неправым для себя самого можно начинать эту правду находить. Потихоньку, полегоньку, по крупицам. Начиная с переживания самой первой правды — ты неправ и обманываешь себя. Из которых проистекает стремление обмануть окружающих, получить эту внешнюю поддержку и уверения в том, в чем глубоко сомневаешься и прячешь это сомнение от себя самого.

Ну да, депрессия накроет неизбежно. Но другого выхода из клетки самообмана нет. А без такого выхода все заявления о духовности, чистоте помыслов и дел, желании развиваться — ещё один обман себя. Ну и окружающих, естественно, тоже. 

Объём информации, необходимый для того, чтобы врач оставался компетентным в своей специальности, все время увеличивается. Но это увеличение неизбежно фокусирует его взгляд на все более и более узкой проблематике, а обо всех других отраслях медицины он способен иметь только самое поверхностное представление. И при таких условиях ВОЗовское определение здоровья становится для него чистейшей абстракцией. 
Замечательно, что про каждую нозологическую единицу, про методы её диагностики и лечения специалист знает столько, сколько не мог знать ещё 20 лет назад. И высокотехнологичная помощь при этом действительно высоко эффективна. Но когда такая помощь оказана, организм должен еще справиться не только с выявленной и откорректированной узкой проблемой. Ему требуется восстановление слаженной работы всех органов и систем на уровне, необходимом и достаточном для эффективной средовой адаптации — и биологической, и социальной. 
Но кто этим будет заниматься? Врач-реабилитолог такой же узкий специалист, как и все остальные. Психолог и социальный педагог — тоже. Больной, даже если и имеет возможность взаимодействовать со всеми этими необходимыми ему специалистами, оказывается в разорванном на куски положении шизоида — каждый общается с ним исключительно как с предметом своей компетенции. С врачом он сердечник, онкобольной, эпилептик или диабетик, с социальным работником он инвалид, с психологом он невротик. И ему самому приходится взаимодействовать со специалистами не целиком — его целое никого не интересует — а как та часть, которая, собственно, и заставила его с ними общаться. 
Вот я и размышляю — кто и как сможет ему помочь обрести утраченную целостность? Без которой повышение качества жизни — основной ориентир современной медицины — у отдельно взятого пациента весьма проблематично? Хорошо, если человек верующий, принадлежит к определенной конфессии и религиозному объединению. Ещё лучше, если он является частью большого и дружного семейного клана. Очень неплохо, если он сам специалист в какой-либо профессии и увлечён этим. А если нет?

Прокрустово ложе

Так или иначе, наши картины мира состоят из разных ячеек, в каждой из которых есть что-то конкретное. Дом, семья, работа, хобби, да мало ли чего ещё. Они, эти ячейки, наполнены пониманием, что правильно, а что нет, как там должно быть все устроено и на каких местах находиться, а на каких не должно. В зависимости от ситуации, мы больше внимания уделяем одним ячейкам — аврал на работе, ребёнок родился -, а другим, соответственно, меньше. Но при этом помним об их существовании и не теряем надолго из виду. 
Это позволяет стабилизировать систему отношений — ведь все эти ячейки наполнены людьми, которые и создают вместе с нами семью, рабочий коллектив, группу по интересам и т.д- и своевременно и адекватно реагировать на её изменения. То есть вещь, несомненно, нужная. Она при этом открыта и динамична — ячейки могут увеличиваться или уменьшаться, появляться новые, внутри ячеек может меняться система отношений.
Но существуют люди, у которых такая ячеистая конструкция должна, просто обязана быть абсолютно стабильной. От начала и до конца. Без каких-бы то ни было изменений. Количество ячеек может быть любым, самое главное, что раз и навсегда имеющееся у человека отношение к каждой из них неизменно. То есть сами ячейки должны быть навсегда определенными, абсолютно понятными и функциональными. Подушка — это для того, чтобы спать, поэтому должна лежать только на кровати. Зубная щетка — в стакане на раковине. Начальник всегда должен быть в пределах досягаемости и оперативно разрешать проблемы. Мама должна благополучно жить сама, не вмешиваться, но по свистку мчаться сидеть со внуками. 
И так каждый предмет и каждый человек. Он обязан быть на своём месте и делать все в пределах строго для него отведённой роли- функции. И должен ожидать к себе строго дозированного и определённого для этой функции внимания и отношения. 
А если он не хочет (человек, конечно)? Или не может (взял и заболел, или уволился, или развёлся)? Ну не укладывается он в прокрустово ложе, которое ему определено тем, кто это прокрустово ложе создал? 
Всё, для него больше пространства и времени в жизни прокруста не существует. То есть человек просто перестаёт существовать во всех его новых, но не функциональных ипостасях.
Да, может быть, при близком общении прокруст упрямо будет стремиться запихнуть его назад. И злиться, что не запихивается, и ненавидеть. Скрывая ненависть под личиной игнорирования. И тут самое главное — его категорическое нежелание (или неспособность? но он вряд ли в себе это признает) раздвинуть рамки, поломать раз и навсегда созданный им стереотип, выйти за пределы удобной и незатратной для него модели отношения к этому человеку.
Нежелание такое связано с тем, что в его жёстко затвержденной картине мира главное — это он сам. И мир должен ему давать — силы, знания, чувства, заботу, помощь — а он не должен миру ничего. Он — берущий, благосклонно принимающий от мира. И если какая-то ячейка перестаёт давать, а тем более, если просит чего-то сама — вот тут она и становится негодной. И из неё надо вытряхнуть привычно даваемое любой ценой, а если не получается — выкинуть за ненадобностью.
Кажется жутким? Увы, но это правда. Просто получается, что какие-то люди в своём отношении к миру застревают в возрасте не старше трёх месяцев. В остальных — когнитивных — параметрах — речь, восприятие, интеллект — развиваются, и вполне успешно. А в плане рефлексии, способности к сопереживанию, эмоциональной самоотдаче — почему-то нет. Такими и остаются. И упорно запихивают окружающий мир в прокрустово ложе своего индивидуального, одному им ведомого комфорта. 

Пора на диету

Смартфон — вещь удобная. Хотя бы тем, что помогает наглядно демонстрировать пациентам, куда и как расходуется их энергия. Ведь приходят они чаще всего как раз потому, что ее перестает хватать. Вот тут аналогия со смартфоном и пригождается — совершенно очевидная и понятная.
Если мы включаем это ставшее повседневным чудо «на полную катушку» — с разрешением отслеживания геопозиции всем программам, загрузкой обновок в фоновом режиме по умолчанию, проигрыванием фильмов/музыки, одновременной перепиской во всевозможных мессенджерах, связью по синезубому с наручной станцией слежения за нашей ленью — то время автономной работы значительно снижается. 
Ну со смартфоном ладно — розеток кругом хватает, да еще можно обрести аккумуляторный девайс, если совсем без всего этого жизнь не мила. 
Но вот как с организмом? Ведь мы его в таком же многозадачном режиме держим постоянно. И тут даже не то, что задач много — занимались бы последовательно их решением и было бы нам счастье — нет, в режиме одновременном. Едим и читаем кого-нибудь, при этом обсуждая что-то с визави, периодически пописывая в разные чатики, краем уха прислушиваясь к ресторанному оркестрику, строя глазки через три столика. И ожидая важнейшего звонка, который, зараза, почему-то не звонит. 
А ведь этот пример относится к времени так называемого «отдыха» — перерыву на обед! Про рабочее время и все остальные времена — ну вы поняли.
Вопрос — что мы успели из всего этого усвоить? Вроде бы самое существенное — желудок получил свою порцию мегакалорий, собеседник — свою меру нашего кивания или мотания головой в ответ на его интервенции, чатики — свою львиную долю нашей удали, искристого юмора или ударного троллинга по всем идиотам, агрегаторы — свою дозу нашего профессионального интеллекта. Да, вот именно так — получили они, а мы отдали. Вялую активацию пищеварения, подкрепленную омезомезимом, в расчёт и брать не стоит. Все остальное — сплошные расходы для поддержания социально приемлемой активности (устар. психол., сейчас — «быть в тренде», напоминает тоже теперь забытый глагол «трендеть»). Причём, преимущественно внутрисетевой. 
Оглянитесь на зависающих в компьютере. Здесь находится практически неподвижное тело и зафиксированный в пределах гаджета взгляд. Только пальцы подергиваются над экраном почти что в судорожном режиме. 
Все остальное — там. Внимание, мышление, восприятие, эмоции, общение. 
Кажется, что такой способ эргономичнее, чем непосредственный контакт — столько всего можно успеть, не вставая с кресла или вообще с кровати. Для непосредственного общения нужно куда-то ехать, напрягаться, собираться, держать себя в рамках, удерживать тему. А тут набиваешь и набиваешь, вон, целая клавиатура эмодзи — выбирай себе рожи — не хочу. 
И получается, что можно все это общение свести к очень даже удобному и безопасному общению — пока за ругань в интернете ещё по лицу оттуда никому не прилетает. А в оффлайне сутками не выходить из своей комнаты — ну если поклевать или в туалет. 
Но только все равно — оставляем в онлайне то, что раньше использовали в офф. И здесь уже сил ни на что не остаётся — все вложены туда. Там ведь интереснее, тут — скучнее, там до всего рукой подать, тут надо напрягаться. 
Так что проблема номер один — незаметное, но постоянное расходование сил на поддержание социальной активности в сетях. Не оставляющее места для конструктивного непосредственного общения. 
Проблема номер два — такое же незаметное преобладание распределения внимания над его концентрацией. Если мы одновременно и тут, и там, да ещё и там, то внимание в каждом месте нашего присутствия неизбежно снижается. И мы, сами того не замечая, становимся чуточку более рассеянными, а, значит, не получаем из источника информации все то, что он содержит. А потом, переключаясь на другой, не успеваем осмыслить, что получили от предыдущего — некогда, получаем дальше. 
И это ведёт к разным занятным последствиям. Одно из них — лёгкость закладывания всяких мемов, которые не успевают нами осмыслиться, но уже перекочевали в наше бессознательное. А там они становятся руководителями нашего неосознанного выбора желательного для распространителей мемов поведения. Ведь внушение всегда работает тогда, когда о его существовании не догадываешься и поэтому не можешь противостоять. В случае такого распределённого внимания никакого 25 кадра уже не нужно. 
Ещё одно последствие — отсутствие четкой, осмысленной цели. Можно ли считать такой целью быть всегда в курсе? Вряд ли. Цель требует в первую очередь концентрации внимания на том, что имеет к отношение к ней и игнорирование того, что не имеет. В случае распределённого внимания явно страдает и первое, и второе. И даже если цель декларируется, то достижение её весьма и весьма проблематично. 
Другой вопрос — а нужна ли какая-либо цель вообще? Может, и без неё можно обойтись, условия для этого вполне благоприятны? Ну это тоже каждый пусть решает сам. Просто если речь идёт о деятельности, то цель обязательна. Потому что без цели деятельность существовать не может. 
Но на приём как раз приходят люди, которые озабочены тем, что энергии для текущей деятельности, или планируемой далее, не хватает. И без анализа того, насколько для человека присуще описанное распределение внимания, помочь ему весьма непросто. Ведь он будет и дальше продолжать привычно расходовать свои ресурсы, не восстанавливая необходимый для нового рывка резерв. 
А потом все становится ещё сложнее — ведь ему надо отказываться от такого распределения внимания, ставшее для человека второй натурой. Ломать стереотипы — всегда крайне трудно. Кто бросал курить, или переедать — тот знает. Не у каждого, увы, это получается. И с распределённым вниманием дело обстоит не лучше. Сажать себя на информационную диету — дело непростое и может сопровождаться вполне себе физическим дискомфортом. Хочется заглянуть в чатики — а нельзя. Хочется полистать агрегатор — а нельзя. Хочется подключить тюнер — а нельзя. Хочется посмотреть сериал — а нельзя. 
У библиотекарей в советские времена была такая профессиональная болезнь -«зачит». Это когда они вообще не могли смотреть на любой текст — настолько необходимость это делать ежедневно по восемь часов забивала все каналы восприятия. И они, хочешь-не хочешь, садились на информационную диету довольно-таки надолго, от нескольких недель до полугода. Больничный им за это никто, естественно, не давал, но от составления аннотаций и карточек их коллеги освобождали. Это, по словам моих знакомых, было мучительно — ведь столько хорошей литературы у них была возможность (довольно-таки уникальная для тех времён) прочесть. А тут — не лезет, вплоть до головокружения, тошноты, головной боли. Вот они и жаловались — единственная доступная им возможность постоянно получать эстетическое удовольствие в условиях жесточайшего дефицита других источников таковой была на время потеряна. А мир без этого удовольствия казался им ещё более серым и убогим. И приводил в состояние то агрессии, то депрессии.
Я даже научился различать, когда такой зачит заканчивался — сразу было заметно по эмоциональному статусу.
Ну и чем это не передоз и ломка?
Так что осваиваем новое умение — информационную диететику. Без этого не сможем усваивать нужное и использовать его как еду, а не как жвачку.